http://fantazy.forumbb.ru/ Книги и фанфики. ru-ru Mon, 12 Apr 2010 17:00:19 +0400 MyBB/mybb.ru http://fantazy.forumbb.ru/viewtopic.php?pid=48#p48 <p>Мефодий Буслаев билет на лысую гору.</p> mybb@mybb.ru (Тим) Mon, 12 Apr 2010 17:00:19 +0400 http://fantazy.forumbb.ru/viewtopic.php?pid=48#p48 http://fantazy.forumbb.ru/viewtopic.php?pid=47#p47 <p>Глава 14 СОЮЗ ЛЬДА И ОГНЯ</p> <p>Ирка положила голову на лапы. Ей смутно хотелось выть и бежать по ночному лесу. Между тем, ночного леса не было и близко. Ирка лежала под столом и от нечего делать нюхала шнуры компьютера. Шнуров было много, и пахли они, с волчьей точки зрения, неприятно и бесперспективно. Отвернув морду от шнуров, она хотела было перевернуться на бок и вытянуть лапы, но почуяла слабый запах колбасы. Присмотревшись, Ирка обнаружила у ножки стула старую колбасную шкурку и съела ее.</p> <p>На часах было без пяти одиннадцать. В форточке щурилась луна, на которую Ирке смутно хотелось выть. Бабаня на кухне говорила с кем-то по телефону, то и дело отвечая на звонки мобильника.</p> <p>– доносился ее голос.</p> <p>«До одиннадцати, и баста! Но до чего же все-таки есть хочется!» – подумала Ирка.</p> <p>Она уже усвоила, что белой волчицей ей надо быть не меньше часа в день. Только в этом случае реально держать волчью сущность под контролем. Волчьи страсти сильны и за два-три дня, если не выпускать волчицу хотя бы на короткое время, могут стать неконтролируемыми.</p> <p>Ирка уже выяснила, что обе формы – лебедя и волчицы – не обладали невидимостью. Это было самое неудобное, особенно, если превращаться приходилось внезапно и в неподходящем месте.</p> <p>Вот и сейчас она рисковала. Что, если Бабаня войдет в комнату и посмотрит под стол? Хотя заглядывать вечером под столы не входило в ее обычный распорядок дня. Во всяком случае, здесь, дома, волчице было спокойнее, чем где-либо еще.</p> <p>«Интересно, чем я в данный момент отличаюсь от банального оборотня?» – думала Ирка, разглядывая минутную стрелку, постепенно подползавшую к целому часу. – «Разве что тем, что я-то как раз не банальна и сил у меня больше. Уу-о-ууу! Как же все-таки светит эта луна. В такую ночь приятно увидеть в поле жирную спину зайца».</p> <p>Внезапно в углу кто-то завозился. Из темноты шагнуло знакомое существо с чешуйчатыми ушами, бугристым носом и рыжими бакенбардами. На сей раз потомок кикиморы и домового выглядел значительно бодрее. Дневной свет уже не угнетал его.</p> <p>– Доброе утро, кошмарная хозяйка! – приветствовал он Ирку. – О, что я вижу! Хозяйка превратилась в волчицу? Грозный монстр Антигон вычешет ей шерсть. С колтунами хозяйка выглядит недостаточно страхолюдно. Пусть повелительница не переживает! Антигон сделает это с величайшим омерзением.</p> <p>Антигон повел рукой и достал из воздуха новый резной гребень. В одну минуту Ирка была вычесана и почувствовала себя гораздо бодрее. Похоже, «поломанный» гребень Антигона был магическим.</p> <p>Ирка щелкнула зубами. Ей вспомнилось, что, кроме жалкой шкурки от колбасы и давней, похищенной у Мошкина курицы, она ничего не ела.</p> <p>Умный домовой прищурился. Гребень исчез, и в руках у него возникла отличная баранья нога.</p> <p>– О, Антигон встревожен! Он видит, что хозяйку необходимо заморить голодом! У Антигона случайно припасен отвратительный кусок мяса! Антигон видит, что его мысленно проклинают за этот дар! – бормотал домовой, с удовольствием наблюдая, как волчица жадно пожирает мясо.</p> <p>Наконец от бараньей ноги остались только кость и приятные воспоминания. Насытившуюся волчицу – вернее, ту ее звериную часть, которая была ей неподконтрольна, потянуло в сон, и Ирка без всяких хлопот быстро превратилась в человека.</p> <p>– Спасибо! – забывшись, поблагодарила она Антигона.</p> <p>Это была серьезная тактическая ошибка. На глазах у домового немедленно навернулись слезы.</p> <p>– Разумеется, Антигон не ожидал благодарности! Благодарность ему не нужна! Но он мог хотя бы рассчитывать на ободряющий вражеский пинок! Но нет так нет! Антигон не будет умолять! – крикнул он сердито.</p> <p>Встревоженная Ирка хотела извиниться, но сообразила, что так будет только хуже. Вместо этого она побранила Антигона, назвав баранью ногу тухлой, а его самого пройдохой. Для усиления эффекта она топнула на него ногой.</p> <p>– Так и быть! Жуткий монстр тебя простил! Он ужасно злопамятный! – мгновенно оттаивая, сказал потомок домового и кикиморы.</p> <p>– Слушай, а зачем Антигон служит валькирии? Просто интересно? – не удержавшись, спросила Ирка. Домовой вздохнул.</p> <p>– На Антигона наложено заклятие. Он должен служить валькириям десять тысяч лет. Три тысячи лет уже прошли, так что осталось совсем немного, – сообщил он.</p> <p>– А почему на Антигона наложили заклятие?</p> <p>– Антигон сам виноват. Он проказничал! – сказал потомок домового и кикиморы.</p> <p>– Как проказничал? – спросила Ирка. Домовой кикимор – как мысленно называла его Ирка – в ужасе отшатнулся.</p> <p>– Антигон не может сказать. Если он откроет рот, вместо десяти тысяч лет он должен будет служить пятнадцать… Но Антигон доволен, он просто умирает от счастья! Если хозяйка хочет, Антигон ей скажет.</p> <p>Ирка торопливо замотала головой.</p> <p>– Хозяйка скверная! Хозяйка не хочет мучить Антигона так долго! У хозяйки нет еще планов на ближайшую тысячу лет? Мы могли бы составить меню, – благодарно сказал домовой.</p> <p>Он запустил руку в густые бакенбарды и принялся большими шагами ходить по комнате. Причем делал это отнюдь не бесшумно. Ирка пугливо покосилась на двери не услышит ли Бабаня?</p> <p>– А, да! – вдруг сказал домовой кикимор. – Хозяйка знает Мефодия Буслаева?</p> <p>– Ну… немного… – ошеломленно ответила Ирка. Потомок русалки ухмыльнулся.</p> <p>– Антигон так и думал. Так вот… у Мефодия большая радость. Можно сказать, огромная.</p> <p>– Какая? – ревниво спросила Ирка, помимо своей воли вспоминая девушку со светлыми волосами.</p> <p>– Он умрет сегодня ночью, – хладнокровно отвечал Антигон.</p> <p>– Что? – ошеломленно переспросила Ирка.</p> <p>– Властелин мрака, выпустивший посланца из-за Жутких Ворот, собирается воплотиться в Мефодия Буслаева сегодня ночью. Этим он завершит окончательное бегство.</p> <p>Ирка не помнила, что она сказала и что сделала. Помнила только, что трясла Антигона за плечи, а тот, радостно хихикая, повторял:</p> <p>– Антигону повезло! Хозяйка колотит Антигона! Она заботится о нем!</p> <p>Наконец Ирка отпустила домового. Он унял свой восторг и деловито сообщил:</p> <p>– Старое Скоморошье кладбище… В подвале три прекрасные щели и одна очень распрекрасная. Из трех прекрасных щелей две уже заняты, а третья будет занята вот-вот… Четвертая же щель приготовлена для Мефодия. Шагнет в щель Мефодий, а выберется оттуда Кводнон.</p> <p>В услужливой, тренированной памяти Ирки поспешно пронеслось все, что она слышала от валькирии, а затем от Лигула.</p> <p>– Погоди! Если властелин мрака только собирается вселиться в Мефодия, значит, валькирию зарубил не он… Если бы было иначе, тогда какой смысл… – начала она.</p> <p>– Хозяйка очень глупа! Она делает такие тошнотские выводы! – искренно восхитился Антигон. Ирка осеклась, тупо переваривая комплимент.</p> <p>В любом случае слова уже ничего не решали. Пора было шевелить лапками, стараясь повторить подвиг упавшей в молоко толстовской лягушки.</p> <p>– Мы с тобой можем что-нибудь сделать? – спросила Ирка.</p> <p>Домовой кикимор с воодушевлением закивал.</p> <p>– Конечно! Хозяйка станет швырять в Антигона книги и ботинки, а он будет уворачиваться! Это ужасно печально! Я обычно так смеюсь, что чуть не лопну.</p> <p>Ирка уже не слушала. Она сгребла болтливого домового за ворот и потянула его к двери.</p> <p>– Где это Скоморошье кладбище? Пошли!</p> <p>– Так вот вы о чем?.. ТШШ! Я сейчас! – вдруг сказал Антигон, переставая хихикать.</p> <p>Он огляделся и внезапно ласточкой прыгнул в стену, исчезнув за ней. Ирка услышала приглушенную возню и удары. Кто-то кого-то бил. Наконец, все так же не смущаясь пошлой материальностью предметов, через стену в комнату вкатилось что-то довольно большое.</p> <p>Ирка увидела нечто, похожее на большой ком глины или пластилина. Затем разглядела руки и ноги, причудливо сплетенные в узел. По центру, переползая с места на место, жалобно моргали глаза.</p> <p>Антигон пнул ком ногой. Спутанное существо с обидой хрюкнуло.</p> <p>– За Антигоном и валькирией следил комиссионер. Хотел донести Лигулу. Если хозяйка ткнет его своим копьем, он потеряет это тело и сгинет в Тартар.</p> <p>Однако Ирка не была способна просто так ударить человека – или то, что было на него похоже, – копьем.</p> <p>– А можно сделать как-нибудь так, чтобы он не донес, но без копья? Более гуманно? – спросила она.</p> <p>– О, у хозяйки есть воображение! Она хочет, чтобы комиссионер подольше помучился! – обрадовался домовой, и Ирка спохватилась, что он совсем не так понял слово «гуманно». – Тогда мы его замесим!</p> <p>И, прыгнув на ком пластилина, Антигон принялся в буквальном смысле месить его ногами. Ирка едва смогла оттащить его.</p> <p>– Ты его убьешь! – сказала она, и с удивлением услышала, что комиссионер, ставший плоским, как раскатанное тесто, хихикнул.</p> <p>– Видишь, ему смешно! Его нельзя убить! Разве что изгнать артефактом, вроде твоего копья. Напрасно ты не низвергла его в Тартар, противная хозяйка. Так было бы спокойнее, – приуныл кикимор.</p> <p>Отступив на шаг, он деловито осмотрел комиссионера и прицельно пнул его еще пару разиков.</p> <p>– В любом случае несколько часов у нас есть. Пока он себя не вылепит, он не сунется к начальству. Они большие чистюли…</p> <p>С этими словами Антигон легко оторвал пластилиновый блин от пола и вышвырнул его за окно.</p> <p>– Теперь он не будет мешать бабушке хозяйки и пытаться отнять у нее эйдос! – пояснил домовой.</p> <p>Ирка хотела спросить, что такое «эйдос» – ей чудилось, что она слышала нечто похожее, – но сейчас было не до того. Вслед за Антигоном она осторожно выскользнула за дверь.</p> <p>Бабаня ничего не слышала. Она объясняла одной из клиенток, почему той не пойдет юбка с запахом. Клиентка страдала, терзалась, но юбку все равно хотела.</p> <p>* * *</p> <p>Арей наступил ногой на лед. Его большие, красноватые по оттенку куски, лежали всюду в приемной.</p> <p>– Мне до сих пор холодно, – сказал мечник мрака удивленно.</p> <p>– Как он ухитрился? – спросила Улита.</p> <p>– Все произошло мгновенно. Парень вошел, а затем я понял, что смотрю на мир сквозь толщу льда. И что лед этот не что иное, как вино из бассейна. Забавное, скажу тебе, ощущение. Не можешь добраться до меча, даже шевельнуть пальцем…</p> <p>– Никуда не денешься! Парень повелевает всем жидким и мокрым, – сказала Улита.</p> <p>– Не проще ли сказать «водой»? – поинтересовался Мефодий.</p> <p>Ната сжала его руку. Мефодию стало неудобно: что подумает Даф. С другой стороны, выдирать руку было бы смешно.</p> <p>– Я знаю, что говорю! – осадила Мефа Улита.</p> <p>Она подняла кусок льда, лизнула его и бросила в бассейн. Даф, опасаясь, что осколки льда попадут в нее или в кота, отступила на шаг.</p> <p>– Что-то мой котик беспокоится! Давно его таким не видела! – сказала она, наглаживая Депресняка.</p> <p>– Просто стоишь и стучишь зубами! И кто это сделал – мальчишка… – продолжал Арей, которому непросто было признать свое поражение.</p> <p>– Не мальчишка! Это сделал тот. Сложно предположить, что мальчишке захотелось бы после этого идти в подвал и вталкивать себя в этот каменный склеп, – веско сказала Даф.</p> <p>Арей кивнул.</p> <p>– Так оно и есть, светлая… Другое дело, что есть вещи, совершенно непонятные. Дыхание Кводнона могло вселиться только в кого-то одного. Сейчас же там внизу уже двое… Значит, или мы чего-то не знаем, или…</p> <p>– Или? – быстро спросила Даф.</p> <p>– Или оно вселилось совсем не в того, в кого мы думаем. Я склоняюсь к мысли, что Чимоданов и Мошкин не были посланцами Кводнона, – заметил Арей.</p> <p>Он стоял у стены и разглядывал картину в стеклянной раме с таким вниманием, будто созерцал редкое произведение искусства. Между тем это был всего лишь портрет горбуна Лигула.</p> <p>– Почему?</p> <p>– Во-первых, посланец изначально был один. Во-вторых, будь Кводнон в Чимоданове, он не сумел бы выбраться из его тела, когда тот уже попал в трещину. Следовательно, милый скромный молодой человек, а именно такое впечатление оставил у меня Мошкин, не стал бы заковывать старого мечника в глыбу льда затем лишь, чтобы скакануть в тесный вертикальный гроб в подвале. Если же допустить, что Кводнон изначально скрывался в Мошкине, неясно, каким образом в подвале оказался Чимоданов. Насилия-то никакого не было! – спокойно продолжал барон мрака.</p> <p>– Хорошо. Но как они очутились в трещинах? – спросила Даф.</p> <p>Арей пожал плечами. Он по-прежнему смотрел на картину.</p> <p>– Их принудили к этому. Принудил кто-то, обладающий даром тотального зомбирования. Кто-то, кому достаточно взгляда или жеста, чтобы заставить кого угодно сделать что угодно… Кто-то, по часу своего рождения имевший доступ к мечу Древнира.</p> <p>– Мефодий? – спросила Улита.</p> <p>– Нет, не Мефодий, – жестко сказал Арей, оборачиваясь. – Его дар не такого рода. Их мог заставить только…</p> <p>Закончить он не успел. Все произошло мгновенно. В воздухе, в полутора шагах от Мефодия, повис меч Древнира. Ната, ловкая как кошка, бросилась к нему. Однако Мефодий успел первым. Он схватил меч прежде, чем пальцы Наты успели царапнуть его рукоять.</p> <p>Одновременно клинок появился и у Арея. Его лезвие описало широкую дугу, устремляясь к шее Наты, однако внезапно встретило лезвие другого меча. Буслаев парировал удар не задумываясь. Парировал лезвием у рукояти, иначе не сумел бы отвести меч. Вдруг Мефодий понял, зачем барон мрака смотрел на картину! Ему нужно было стекло рамы, чтобы наблюдать за Натой.</p> <p>– Не мешай! Прочь! Ты не понимаешь! – крикнул Арей.</p> <p>Но прежде чем он успел вновь занести меч, Ната змеей скользнула к внутренней двери и захлопнула ее за собой. Слышно было, как отъехала мраморная плита. Оттолкнув с дороги Мефодия, Арей тремя короткими яростными ударами снес дверь и ринулся в погоню.</p> <p>Даф испуганно вцепилась в Мефодия, пытавшегося подняться и кинуться следом. Депресняк шипел, выгибая спину вопросительным знаком. Время замерзло.</p> <p>Наконец Арей появился из подвала. Он шел тяжелыми шагами, глядя себе под ноги. Все недовольно уставились на его меч, ожидая увидеть на лезвии кровь. Однако лезвие было чистым.</p> <p>– Поздно, – сказал барон. – Я опоздал. Она уже там, в трещине. Мой меч бессилен.</p> <p>– Зачем вы пытались зарубить ее?</p> <p>– Я пытался убить не ее, а того, кто захватил тело. Если Кводнон придет к власти, капля крови, которая не пролилась сейчас, станет океаном. Зачем ты остановил меч? Почему помешал? Тебе не пришло в голову, что Кводнон зарубил валькирию или кто там его охранял, находясь в ее теле? – В голосе Арея звучала ярость.</p> <p>– Она не виновата. Меч убил бы двоих, – сказал Мефодий, вспоминая лицо Наты. Арей хмыкнул.</p> <p>– Это лишь одна из причин. Благие побуждения, сдается мне, чаще всего идут довеском к какому-нибудь иному мотиву. Потому мрак и процветает.</p> <p>– Ну и почему же я остановил ваш клинок? – сердито спросил Мефодий. Его бесила привычка Арея искать в хороших поступках темную составляющую.</p> <p>– Ты остановил меч, потому что она держала тебя за руку. Я видел это в стекле. Контактное зомбирование. Я уверен: она хотела, чтобы ты бросился на меня с клинком Древнира. Когда же это не удалось – ты все же делаешь успехи, мой мальчик – Кводнон приказал ей самой вызвать меч. И опять – ты опередил ее.</p> <p>– А все-таки вы его терпеть не можете! Этого Б.К.! – буркнул Мефодий, глядя на меч в своей руке. Арей пристально посмотрел на него.</p> <p>– Мраку не нужен старый властитель-неудачник, позволивший златокрылым поразить себя. Мраку нужен иной повелитель. Чуть менее свирепый, гибкий, как хлыст, лукавый со смертными, предсказуемый для соратников. Способный играть по новым правилам, так как эпоха Средневековья давно минула. Это понимают все, в том числе и Лигул. Не так ли, господин всезнайка?</p> <p>Мечник мрака пристально взглянул на портрет. Горбун, помедлив, кивнул с кислой миной. Он предпочел бы, чтобы мальчишка всего этого не слышал.</p> <p>«О нет! Неужели Мефодий обладает всеми этими качествами? С кем я связалась?» – подумала Даф почти с ужасом.</p> <p>Мефодий подошел к двери и посмотрел на отъехавшую плиту. Спускаться вниз ему совсем не хотелось. Тошно было представить, что там, в безумной тесноте, в пыльных щелях, стоят трое. В одном из них царит Кводнон, двое же других – его послушные слуги. Мефодию стало противно и мерзко. Словно кто-то затолкал ему в душу грязную тряпку.</p> <p>– Подумать только! Мы их сюда заманили! Я и Даф! – сказал он с болью. – Искали по всей Москве, и для чего?</p> <p>Арей сгреб его за ворот и подтянул к себе.</p> <p>– Прежде чем угрызаться, кое-что запомни!.. Первое, в том не наша вина. Кводнон нашел бы их везде, даже спрячь мы всех троих в Тартаре. Второе, они еще живы и будут живы до тех пор, пока Кводнон не получит главной фигуры! Длинноволосого красавчика с инициалами МБ, полного магических сил! Ты понял?</p> <p>– Да, – подтвердил Мефодий.</p> <p>Отпустив его, Арей мечом начертил на стене несколько рун. Ни Мефодий, ни Даф, на которую он искоса взглянул, представления не имели, что эти руны означают. Возможно, речь шла о тайном ритуале мрака, а возможно, Арею было проще думать таким образом.</p> <p>– Кводнон не сможет вселиться в тебя, пока ты не займешь щель в камне. Щель, которая передаст тебе силы всех троих, исторгнет твой эйдос и поселит в твоем теле дух Кводнона… Влиять на твои поступки Кводнон напрямую не может. Заметь: напрямую… Существуют и иные, непрямые способы, – продолжал Арей.</p> <p>– Точно не может? – усомнился Мефодий.</p> <p>– Будь он способен на это, он сделал бы это сразу, вдохнув в тебя посланца. И уже потом, пользуясь твоими силами – а он, поверь, в отличие от тебя умеет это делать – он расправился бы с остальными. Но твоя защита, о которой ты даже не подозреваешь, слишком сильна. В результате Кводнон предпочел напасть на девчонку.</p> <p>– И что же нам делать? – спросила Даф.</p> <p>Ей, наконец, удалось усмирить Депресняка. Кот уже не шипел, хотя все еще ощущалось, что он напряжен. Причем основное беспокойство для кота исходило, как видно, от Мефодия. Кот не отрывал от него красных глаз и щерил мелкие зубы. Похоже, что-то в Мефодий не нравилось ему или казалось подозрительным.</p> <p>– Странно… Он же неплохо к нему относился! – подумала Даф.</p> <p>– Что нам делать? Как быть? Кто виноват? Ты че, больной? И скока стоит? Эти пять вопросов определяют действительность на двести лет вглубь и на триста лет вперед. Особенно популярны вопросы три и пять, – проворчал Арей. – А делать нам вот что, дорогая светлая! Продержаться ближайшую ночь и, возможно, еще одну после этой. Мефодия нельзя ни на минуту оставлять одного… Мы будем дежурить все по очереди. Я внизу, в подвале. Улита в приемной. А ты, Даф, хм… пожалуй, тебе придется на ближайшее время стать его тенью. Чуть что хватайся за свою многозарядную дудочку!.. И, кстати, совет: не давай ему спать.</p> <p>– А спать-то почему нельзя? – удивилась Даф. Арей оскалился, что с учетом ситуации могло означать улыбку.</p> <p>– Мрак сильнее во сне. Именно тогда все темные желания лезут наружу, – сказал он.</p> <p>* * *</p> <p>Помня приказ Арея стать тенью Мефодия, Даф отправилась в его комнату. Лукавая кровать-перевертыш, разрубленная мечом Древнира, исчезла. Теперь ее заменяло старинное ложе, очень неудобное на вид и жесткое. Заинтересовавшись, Дафна обнаружила сбоку медную табличку:</p> <p>Запасники Тартара.</p> <p>Наименование: ложе.</p> <p>Инн. № XXVIII</p> <p>Предыдущий владелец: Прокруст</p> <p>– Откуда это? – спросила Даф.</p> <p>– А-а-а… Тухломон подсуетился! – махнул рукой Мефодий.</p> <p>– И как, спать можно?</p> <p>– Вообще я хотел бы что-нибудь помягче. А это даже хуже раскладушки. Похоже, у Прокруста был сколиоз, если он спал на такой деревяшке. Там еще такие штуки были, которые тебя опутывают, когда ты ложишься, но я их мечом отсек. А чем это ложе-то провинилось, что в Тартар попало? – поинтересовался Мефодий, зевая.</p> <p>Даф подумала, что расскажет ему об этом в следующий раз.</p> <p>Они играли сначала в шахматы, потом в шашки, затем в карты. Наконец и карты выпали у Мефодия из рук. Король стал путаться с валетом, а у бубновой дамы обнаружилась вдруг неприятная песья морда.</p> <p>Мефодия клонило в сон. Веки смыкались. Ему смутно чудилось, что к каждой реснице привязали по прочной леске и теперь за них тянут маленькие человечки. Кроме того, что-то жгло его шею с правой стороны, там, где на вороте был мак. Мефодий несколько раз принимался чесать шею ногтями. Зуд как будто прекращался. И снова его голова начинала опускаться.</p> <p>– Эй! – сказала Даф. – Эй! Ты не спишь? Мефодий очнулся. Его голова мотнулась назад.</p> <p>– Угум… – сказал он.</p> <p>– Угум – спишь или угум – не спишь?</p> <p>– Угум – это просто угум… Слово, которое значит все, что ему хочется значить… Не сплю. Просто задумался.</p> <p>– Я так и поняла. Подумать иногда бывает полезно… В смысле, прежде чем сделать что-нибудь еще… – вежливо согласилась Даф.</p> <p>– А как ты ухитряешься так долго не спать? – спросил Мефодий.</p> <p>– Ну… – протянула Даф. – Мы же тренировались в Эдеме… И потом, что такое по большому счету сон? Сброс мыслей и заморочек предыдущего дня, чтобы назавтра все начать с нового листа.</p> <p>– И долго вы там не спали? – спросил Мефодий. «Пятьдесят лет», – хотела сказать Даф, что было правдой, но вместо этого ответила:</p> <p>– Ну некоторое время… Не помню точно.</p> <p>– Но больше двух суток?</p> <p>– Чуть-чуть больше, – сказала Даф, успокаивая себя тем, что не слишком соврала, так как не называла точных цифр.</p> <p>Она старалась лишний раз не подчеркивать, что старше Буслаева почти на тринадцать тысяч лет. В конце концов, время в Эдеме идет совсем не так. Не на пустом же месте появляются сказки о людях, которые, заблудившись и проведя всего день или два у загадочного народца, возвращались в свое селение спустя двести лет.</p> <p>Даф подошла к окну и выглянула сквозь прорезь сетки. Судя по звездам, было около трех часов. Осталось продержаться до рассвета, хотя и тогда наверняка не станет легче. В конце концов, Чимоданов угодил в подвал вообще средь бела дня.</p> <p>Голова Мефодия вновь начала клониться. Даф несколько раз окликнула его, но он уже не отвечал. Она хотела потрясти его, но отчего-то засмотрелась на его профиль, светлые волосы.</p> <p>«А ведь в нем нет ничего особенного. Или есть? Все так запутанно. Иногда мне кажется, что я люблю его, а иногда мне на него плевать… Хоть бы его и вообще не было. И зачем я надела тогда ему на шею свои крылья?» – подумала она не в первый уже раз. Сомнения, извечные сомнения, неразлучные с любовью, опять начинали подтачивать ее.</p> <p>Даф протянула руку, чтобы коснуться плеча Мефодия и разбудить его, как вдруг что-то не то укололо, не то обожгло ей внутреннюю часть запястья. Это было неведомое прежде ощущение – ее и жгло, и одновременно морозило. Ей чудилось, что по сосудам ползет лед, сковывая горячую кровь. Даф вскрикнула и уставилась на запястье. Там подрагивали два красных шарика крови – след укуса.</p> <p>Мак на воротнике у Мефодия превратился в ледяную змейку. Она обвилась вокруг шеи, укусила в сонную артерию и, став тонкой как нить, протиснулась внутрь сквозь след от укуса. Все произошло почти мгновенно.</p> <p>«Это из-за меня! Я пропитала мак своей кровью! Кровь рожденной в Эдеме дает силу артефактам мрака! Я, страж-хранитель Мефодия, погубила его!» – подумала Даф.</p> <p>Мысль была ясная, однако саму Даф все сильнее охватывало безразличие. Это было то самое безразличие, которое накатывает порой среди ночи, когда, проснувшись случайно, пытаешься думать о вещах, представляющихся ужасно важными днем. И вещи эти кажутся неважными, посторонними, мелкими. Даже то, что все мы когда-нибудь умрем, не ужасает. Просто хочется нырнуть в сон и остаться в нем как можно дольше.</p> <p>Ощущая странную, ватную слабость Даф сползла на пол и положила голову на колени Мефодию. Флейта выскользнула из ее пальцев.</p> <p>– Депрес… няк… – с усилием выговорила она, с облегчением уронив в пустоту последнюю часть слова.</p> <p>Лед в ее крови окончательно потушил огонь. Даф провалилась в глубокий магический сон.</p> <p>На Мефодия же ледяная змейка подействовала иначе. С минуту он оставался неподвижен, находясь в забытьи, которое Дафна приняла за сон. Затем глаза его открылись. Он встал, ощущая, как нечто постороннее, чужое скользит по его жилам. Видя, что стало с Дафной, он хотел позвать на помощь, но ни речь, ни тело ему больше не повиновались. Ноги двигались, как у манекена; руки же, напротив, обрели пластику змеи.</p> <p>Артефакт мрака управлял им. Сознание стало гостем в собственном теле. Гостем ненужным, нелепым, которому не указывают на дверь потому лишь, что забыли о его существовании. Ну сидит себе в углу и сидит…</p> <p>«Хоорс!» – крикнул Мефодий, вспомнив, что когда-то уже оказывался в подобном положении. – «Это ты?»</p> <p>Молчание, тишина и неведомый звук: точно сквозняк мысли, в котором смутно улавливалась насмешка.</p> <p>«Нет, не он! Конечно, не он… Зачем я вообще так подумал?» – понял Мефодий. С Хоорсом он еще пытался бороться, хотя и безуспешно. Здесь же не было и борьбы. Контроль над телом отобрали у него мгновенно и жестко. Даже яблоки глаз двигались теперь по воле ледяной змеи.</p> <p>Мефодий увидел, что подходит к окну и извлекает из футляра меч Древнира. Чувствовал, как кривится в усмешке его рот, когда палец скользит по зазубринам. Затем Мефодий обнаружил, что его тело подходит к кровати, сдергивает с нее покрывало и набрасывает его себе на руку, пряча меч.</p> <p>«Зачем?» – подумал Мефодий и тотчас догадался: в приемной Улита, а в подвале Арей. Ледяная змейка хочет поразить их клинком из-под покрывала прежде, чем они заподозрят измену. Битва полна превратностей. Улита и Арей отличные бойцы. Если же тело Мефодия пострадает – в него невозможно будет вселиться.</p> <p>Мефодий видел, как идет к двери, сжимая рукоять меча.<br /><br /></p> <p>Глава 15 УМРИ – ПОДВИНЬСЯ!</p> <p>Антигон был сосредоточен. Антигон нюхал воздух. Антигон щипал себя за бакенбарды. Антигон вертелся на месте. Антигон искал путь…</p> <p>Ирка нетерпеливо ждала, пока ее слуга определится, однако торопить его не решалась. Все происходило на тесном асфальтовом пятачке у дома, окруженном припаркованными машинами. Окна сонно мигали и гасли. Дом погружался в сон. На балконе третьего этажа кто-то меланхолично курил. Затем красной точкой окурок устремился к земле. Человек ушел. Свет погас.</p> <p>Наконец Антигон подпрыгнул выше обычного и повернулся к Ирке.</p> <p>– Буслаев там! Антигон точно знает, где его искать! Нас ждет битва! Антигон тоже будет сражаться, – сказал он с торжеством.</p> <p>«Битва…» – подумала Ирка с воодушевлением.</p> <p>Она испытывала то легкое, почти нереальное бесстрашие, которое бывает только во сне.</p> <p>«Его невозможно не узнать. Когда его дыхание покинет тело, оно станет видимым даже в полдень. Это призрак всадника на рыжем коне. Сражайся с ним так, как ты сражалась бы с обычным всадником. Для твоего оружия призрак будет уязвим», – вспомнила Ирка слова валькирии.</p> <p>У нее и раньше была хорошая память, теперь же все, что она видела и слышала, отпечатывалось в ней, точно в сырой глине.</p> <p>– Антигон тоже будет воевать!</p> <p>Домовой кикимор повернулся на пятках. На нем появился ржавый панцирь и съезжавший на глаза шлем с шишаком. В руке он держал булаву, такую тяжелую, что ее приходилось волочить за собой. Ирка подумала, что домовой выглядит, как дряхлый царь Додон, собравшийся на дряхлости лет в поход.</p> <p>Однако смешным Антигон казался только самой Ирке. Его румяное лицо выражало крайнее удовольствие.</p> <p>– Антигон – жуткий монстр! Он поубивает всех врагов! Он служит только своей мерзкой хозяйке! – сказал потомок кикиморы с глубоким удовлетворением.</p> <p>– Бесспорно, – согласилась Ирка, отодвигаясь, чтобы жуткий монстр не отдавил ей булавой ногу.</p> <p>На улице послышался оглушительный треск. Одинокая фара, грозная как глаз циклопа, прочертила ночь. Появившись из-за угла дома, к ним подлетел мотоцикл. За рулем сидел кто-то большой, кожаный…</p> <p>Ирка на всякий случай материализовала доспехи и копье. Антигон, волоча за собой булаву, ринулся было в атаку, но неожиданно остановился и плюхнулся на колени, демонстрируя уважение и покорность.</p> <p>Тем временем кожаный человек склонил перед Иркой голову.</p> <p>– Приветствую тебя, валькирия! Я Эссиорх!</p> <p>Ирка пораженно уставилась на талисман. Камни соприкасались в правильной цветовой последовательности. Это означало, что она невидима. Тем не менее ее определенно видели.</p> <p>– Не удивляйся! Я не страж. Я хранитель… – мягко пояснил Эссиорх. – Я призван показать тебе дорогу. Время решающей схватки близится. Садись на мотоцикл!</p> <p>– Как вы вообще узнали, что я здесь? И кто такой хранитель? – спросила Ирка, сведения которой о запредельном мире состояли из одних прочерков и вопросительных знаков.</p> <p>– Садись на мотоцикл! На твои вопросы я отвечу по дороге!.. Лучше было бы вообще обойтись без мотоцикла, но ты еще не умеешь телепортироваться. Потому я и вернулся за ним.</p> <p>– Откуда вам известно, что я не умею теле… – изумленно начала Ирка. Она была убеждена почему-то, что никто в магическом мире не заподозрил того, что валькирия стала другой. И вот…</p> <p>– В путь! – поторопил ее Эссиорх.</p> <p>Ирка послушно забралась на мотоцикл позади Эссиорха. Тот сразу газанул, и грохочущая двухколесная машина вырвалась на дорогу.</p> <p>– Постойте! Мы забыли Антигона! – крикнула Ирка.</p> <p>– Домового кикимора-то? Никогда не слышал, чтобы они терялись, – удивился Эссиорх, не делая никаких попыток затормозить.</p> <p>Проносились улицы. Лукаво подмигивали светофоры. Путалась дорожная разметка. Смазывались машины. По Москве ли они мчались, по параллельному ли миру, который только притворялся Москвой, – ничего нельзя было сказать. Обхватив руками кожаную талию своего спутника, Ирка слышала лишь оглушительный треск мотоцикла, к которому Эссиорх так и не удосужился приделать глушитель.</p> <p>Наконец мотоцикл затормозил у какого-то дома в центре. Ирка успела только заметить цифру 13, мелькнувшую из-за строительных лесов. Она даже особенно не удивилась, когда прямо перед ней возник Антигон.</p> <p>Домовой кикимор не выглядел запыхавшимся. Он лениво чесал нос и с прежним маниакальным упорством таскал за собой тяжеленную булаву.</p> <p>– Гадкая хозяйка и противный страж добирались ужасно долго! Жуткий монстр успел соскучиться! Он, конечно, мог победить всех и сам, но решил не лишать вас удовольствия! – пожаловался Антигон.</p> <p>Не отвечая, Эссиорх отогнул строительную сетку и приблизился к двери.</p> <p>– Руна пятого измерения! – пояснил он Ирке вполголоса, показывая на что-то, чего она почти не могла различить в темноте.</p> <p>Антигон, ухитрившийся взвалить булаву себе на плечо, протиснулся между ними и с самым решительным видом остановился у двери.</p> <p>– Кошмарный хранитель отвратной хозяйки! Посади Антигона себе на плечи! Он будет крошить всех подряд! – обратился он к Эссиорху.</p> <p>– Ну уж нет. И не надейся! – сказал Эссиорх, не без оснований опасавшийся за сохранность своей головы.</p> <p>Оглянувшись на Ирку, он открыл дверь. Они стояли в огромной приемной, освещенной полусотней свечей и факелов. На стенах в черных рамах висели картины преимущественно мрачного содержания. Правее был еще один проход. Сорванная с петель и разрубленная дверь лежала рядом.</p> <p>Эссиорх, поманив за собой Ирку, двинулся в ту сторону, как вдруг, вскрикнув, отбежал и опустился на колени. Ирка увидела, что на полу неподвижно лежит девушка, сжимающая в руке сломанную рапиру.</p> <p>– Улита! – крикнул Эссиорх.</p> <p>Он приложил ухо к ее груди, слушая удары сердца.</p> <p>– Жива! – сказал он наконец с облегчением.</p> <p>Бросившись к фонтану, он стоявшей рядом чашей зачерпнул из него, как ему казалось, воды и плеснул на Улиту. Веки ведьмы дрогнули. Она открыла глаза и облизала губы.</p> <p>– Отличное крымское вино. Кажется, сегодня наш фонтанчик бьет «Черным полковником»?.. Кого я вижу? Привет, Эссиорх! Надеюсь, ты воспользовался моей беспомощностью?</p> <p>– Ты не ранена? С кем ты сражалась?</p> <p>– С Мефодием. Он появился с какой-то тряпкой на руке и ударил меня мечом. Я чудом успела подставить рапиру. Меч разрубил ее, но провернулся в руке и удар пришелся плашмя.</p> <p>– Тебе повезло.</p> <p>– Ну не то, чтобы совсем повезло… На рапире был охранный заговор. Иногда полезно иметь не сильное оружие, а счастливое. Так что Буслаев сел в лужу. Мог меня добить, а не добил.</p> <p>– Это не Мефодий! Он не мог! – не выдержала Ирка.</p> <p>– Разумеется, я же только притворяюсь, что меня чуть не прихлопнули! Я известная симулянтка! – сказала Улита, с удивлением разглядывая пустое пространство слева от Эссиорха.</p> <p>– Кто это там? – шепнула она Эссиорху.</p> <p>– Никого. Тебе почудилось, – твердо сказал хранитель.</p> <p>– Угу. Почудилось. Разве я спорю? Глюки приходят и уходят, а настоящие друзья остаются. Если же кто-то из друзей ушел, значит, он тоже был глюк, – послушно согласилась Улита.</p> <p>Снизу послышались громкие голоса. Зазвенела сталь. Не сговариваясь, Эссиорх, Ирка и Улита метнулись туда.</p> <p>* * *</p> <p>Когда меч сломал рапиру Улиты и оглушил ведьму, ледяная змейка заставила Мефодия перешагнуть через ее тело и направиться к низкой двери, ведущей в подвал. Добить Улиту она не пыталась. Мефодий понял, что артефакт, получивший власть над ним, существует отдельно от Кводнона, хотя и подчиняется ему. Будь иначе – Кводнон, без сомнения, добил бы Улиту.</p> <p>Напрягая всю волю, что у него была, Мефодий пытался перехватить контроль над телом. Однако все, что он сумел – это моргнуть, и то единственный раз.</p> <p>Мефодий спустился по лестнице туда, куда ни за что не хотел бы спускаться. Место это казалось ему мрачным, как склеп. Арей неподвижно сидел на нижней ступеньке подвала. Когда сверху брызнул свет, он встал и поднял голову.</p> <p>Взгляды их встретились. Вслед за тем Арей сделал быстрое движение мечом и сорвал с руки у Мефодия покрывало. Сверкнуло лезвие меча. Взгляд барона мрака стал презрительным.</p> <p>«Это не я!» – хотел крикнуть Мефодий. – «Не я!»</p> <p>Но Арей, кажется, понял это и без него.</p> <p>– О! – сказал Арей. – Прекрасная тряпочка! Я вижу, Кводнон, ты добрался и до этого сердца!.. Что же теперь? Ты надеешься, что мальчишка меня прикончит, а затем ты вселишься в его тело окончательно? А что, если будет иначе? Ведь я вполне могу зарубить его!</p> <p>С этими словами он сделал несколько резких выпадов мечом и, дождавшись, когда Мефодий попытается нанести встречный удар, ловко вышиб у него клинок. А в следующий миг Мефодий ощутил, как холодная сталь коснулась его шеи.</p> <p>– Что ты скажешь на это, Кводнон? Нет тела – не во что вселяться, не так ли? – с издевкой спросил барон мрака.</p> <p>Внезапно от головы Наты, которая, точно в коконе, стояла в тесной нише, отделилось фиолетовое сияние. Заполнив подвал, сияние сгустилось. Арей и Мефодий увидели всадника на рыжем коне.</p> <p>Призраку тесно было в подвале. Ноги коня по колено уходили под пол. Арей обернулся.</p> <p>– Призрак! Но точно как при жизни! – глухо сказал он.</p> <p>Три фиолетовых луча от голов Наты, Чимоданова и Мошкина скользнули к всаднику. Сошлись воедино. Встретились.</p> <p>– Прочь, мечник Арей! Отойди! – прогрохотал Кводнон. – Как посмел ты встать на пути у своего властелина?</p> <p>– Ты никогда не был моим властелином. Я потому и служу мраку, что во мраке каждый за себя. Разве не этому ты учил нас когда-то? – мрачно отвечал Арей.</p> <p>– Когда-то ты был верен мне, – сказал Кводнон.</p> <p>– Возможно. Но когда я полюбил смертную – мрак уничтожил ее. Уничтожил потому, что ты сам написал такие законы!.. Теперь же я служу мраку лишь потому, что путь к свету для меня навеки закрыт…</p> <p>– Ты все так же строптив, Арей, – гулко отвечал Кводнон. – А теперь уйди! Мне нужен мальчишка!.. Тебе не справиться со мной сейчас… ты это знаешь.</p> <p>Арей посмотрел на Мефодия и мечом чуть приподнял ему подбородок.</p> <p>– Почему ты думаешь, что я не прикончу его? – спросил он.</p> <p>Призрак расхохотался, натягивая поводья. Конь, всхрапывая, переступал с ноги на ногу.</p> <p>– Почему нет? Ты никогда не умел перешагивать через людей. Потому-то ты и не сумел добиться большего, барон. Червячок сентиментальности всегда точил твое сердце… Лигул и тот обскакал тебя… Давай! Прикончи мальчишку! Или ты привязался к нему?</p> <p>Арей, оскалившись, занес меч. Мефодий ждал. Ему хотелось закрыть глаза, но он не мог и этого…</p> <p>– Ну! Бей! – поторопил Кводнон.</p> <p>Арей нанес удар, однако клинок скользнул над головой Мефодия. Развернувшись, Арей обрушил его на Кводнона, пытаясь поразить его снизу, под щит.</p> <p>Это ему вполне удалось, однако меч прошел сквозь пустоту. Кводнон ухмыльнулся. Его конь толкнул Арея грудью и сбил мечника с ног. Казалось, Арей мог бы встать, но он не поднимался. Фиолетовое сияние, такое же, как окружало Кводнона, охватило теперь и тело мечника мрака.</p> <p>Тем временем, склонившись с коня, призрак схватил Мефодия за руку и потянул его к средней щели. Нити, связывающие Кводнона с тремя пленниками камня, пульсируя, натянулись. Буслаев внезапно понял, что это они дают призраку власть над миром плоти.</p> <p>Совсем близко он увидел страшное лицо с редкой бородой и острыми скулами. Глазницы были пусты. Сквозь них слабо просматривалась стена.</p> <p>– Не хочу! – закричал Мефодий, каким-то чудом получив на миг власть над губами. – Нет!</p> <p>– Бесполезно! Теперь мы станем едины!.. Сейчас я еще слаб, но, получив твои силы – обрету власть! Над этим миром сомкнется мрак! – прошипел призрак.</p> <p>В этот момент в подвал ворвались Ирка, Эссиорх и Антигон.</p> <p>Почуяв что-то, Кводнон резко повернул голову. Его узкое лицо стало тревожным. Могучая рука вскинула щит. Эссиорх и Антигон бросились на него с разных сторон, Ирка же пока мешкала.</p> <p>Потомок домового и кикиморы с громким воплем метнул булаву, которая прежде казалась Ирке тяжелее его самого. Булава ударила призрака в грудь и, превратившись в яркий шар, отбросила его на полметра. Рука Квондона разжалась. Мефодий упал не в трещину, но около нее. Из щели тянуло сладковатым могильным сумраком.</p> <p>Дальше все происходило дробно. В водах реальности, подгребая под себя лапками тину бытия, сладко барахтался вымысел. В сознании Мефодия, все еще находившегося во власти змейки, запечатлелись лишь отдельные кадры. Вот Эссиорх обрушивается на Кводнона, однако призрак еще силен, и он отбрасывает Эссиорха жестким ударом щита в лицо. Вот Кводнон направляет коня, пытаясь копытами столкнуть Мефодия вниз, в трещину. Ниша расширяется, точно огромный рот, готовый проглотить его. Буслаев видит, как блестит сбруя и пламя вырывается из конских ноздрей. Время замирает. Фиолетовые нити, связывающие Кводнона с Натой, Чимодановым и Мошкиным, утолщаются. Призрак жадно пьет из них энергию, готовясь к завершающей фазе битвы.</p> <p>Дальше Мефодий слышит знакомый голос, повторяющий его имя. Он пытается узнать его, и ему это почти удается, но потом мысль, совсем верная по сути, уходит куда-то наискосок и вверх… И тут он видит, что Кводнон кричит и заваливается вбок…</p> <p>Ирка, не задумываясь, метнула копье. Произошло это спонтанно, неожиданно для нее самой. Она поняла, что сделала это, тогда лишь, когда копье уже отделялось от ее руки. Вспышка света была резкой, как удар кнута, и испепеляющей, как молния. Арей заслонил лицо ладонью, Мефодию же почудилось, что он ослеп.</p> <p>Копье рассекло воздух и поразило всадника на рыжем коне в шею чуть выше щита.</p> <p>Призрак взревел, откинулся назад и попытался выдернуть копье. Наконец ему это удалось, но вместе с копьем он вырвал из себя и призрачную жизнь. Энергия иссякала. Три фиолетовые нити поочередно лопнули. Копыта коня, которые должны были коснуться Мефодия, коснулись его, но они не имели уже власти над материей. Мефодий ощутил лишь холод, когда они прошли сквозь него.</p> <p>Буслаев ощутил острую боль и схватился за шею. Он решил, что ранен и Арей зацепил-таки его своим мечом, но нет. Послышался звон. Ледяная змейка, выскользнув из раны, упала на пол и теперь пыталась скрыться в одной из трещин. Антигон наступил на нее. Что-то хрустнуло. Тогда домовой кикимор убрал сапог – и Мефодий увидел раздавленный мак.</p> <p>У него на глазах мак посерел, потемнел и внезапно рассыпался пеплом.</p> <p>Ирка бросилась к Мефодию и, помогая ему подняться, оттащила его от щели. Затем, едва понимая, что делает, обняла и поцеловала в щеку ближе к уху. Все вышло стихийно, она совершенно не собиралась этого делать.</p> <p>Мефодий, недоумевая, пальцами коснулся места поцелуя.</p> <p>– Даф? Это ты? – вполголоса спросил он, никого не видя рядом с собой.</p> <p>Это короткое слово ударило Ирку как кнут. Она вскрикнула и выбежала из подвала. Ей чудилось, что мир, окружавший ее, рвется точно бумажный. Хотелось лишь одного – превратиться в лебедя и скорее умчаться отсюда, дав ветру затушить пожар, пылавший у нее внутри. За Иркой, укоризненно качая головой, засеменил Антигон.</p> <p>– Мефодий Буслаев! Ты добрая, замечательная козявка! – мстительно сказал он.</p> <p>Мефодий изумленно посмотрел ему вслед, но увидел только быстро удаляющиеся короткие ножки.</p> <p>Три полусферы, ограждавшие щели в полу, погасли. Присев на корточки, Мефодий всмотрелся в лица тех, что были рождены с ним в один час. Ему почудилось, что щеки их порозовели. И это явилось уже добрым знаком, так как до того они были цвета рыхлого гипса.</p> <p>А затем Чимоданов вдруг чихнул – смешно и нелепо. Чихнул и открыл глаза.</p> <p>– Кто посмел меня сюда засунуть? Пусть имеет в виду: он нарвался! – сказал он сердито.</p> <p>Арею удалось, наконец, встать. Его шатало. Он опирался на меч.</p> <p>– Кводнон изгнан, и, похоже, окончательно. Странные дела творятся в Датском королевстве! – буркнул он.</p> <p>– А кто его изгнал? Вы? – недоумевая спросил Мефодий.</p> <p>Арей покачал головой.</p> <p>– Нет. Думаю, здесь была валькирия! – мрачно сказал он.</p> <p>– Откуда вы знаете?</p> <p>– Только ее копье могло уничтожить Кводнона… К тому же это нелепое существо, которое только что здесь крутилось… Валькирии любят окружать себя такими шутами гороховыми.</p> <p>Мефодий вспомнил странное прикосновение к своей щеке, голос, окликнувший его, и… вновь зашел в тупик. С какой это радости валькирия поцеловала его?</p> <p>Деятельный Эссиорх тем временем извлек из щели Чимоданова и теперь тянул наружу Нату. Евгеша Мошкин терпеливо ожидал своей очереди. Вид у него был уже вполне бодрый, разве что недоумевающий. Мефодий мимолетно подумал, сколько вопросов им сейчас предстоит услышать.</p> <p>Взгляд Арея, продолжавший озирать подвал, остановился на Эссиорхе.</p> <p>– О, кого я вижу! Светлый! – сказал он удивленно. – Не помню, чтобы я тебя приглашал!</p> <p>– Я явился без приглашения! Кводнон, прежде всего, враг света! – с вызовом ответил Эссиорх.</p> <p>– Кто спорит? – мягко сказал Арей. – Делить врагов – дурной тон. Как насчет небольшой битвы с летальным исходом? А то, похоже, Кводнона прикончили без нашей помощи. Ты готов к сражению, светлый?</p> <p>Меч Арея дразняще коснулся плеча Эссиорха. Тот, пылая от негодования, отступил. В руке у него материализовалась флейта.</p> <p>– Не зли меня, слуга тьмы! Ты пожалеешь! – воскликнул он сердито.</p> <p>– Ого! – сказал Арей и вновь легко ужалил Эссиорха мечом. – Пожалею? Ну и отлично!.. Начинай играть на своей гармошке!..</p> <p>– Нет! Не надо! Перестаньте вы оба! – крикнул кто-то.</p> <p>Арей обернулся. На лестнице стояла Улита. На скуле, которой плашмя коснулся меч Мефодия, набухал синяк.</p> <p>– Не трогай его! – крикнула Улита, бросаясь к Эссиорху и обнимая его за шею. Арей недоумевающе хмыкнул.</p> <p>– Вот так номер. Да тут, оказывается, все друг друга знают! И где вы познакомились?</p> <p>– Обстоятельства были просто сказочные! Прям бери ручку и пиши роман! Он спас мне жизнь! – мечтательно сказала Улита.</p> <p>– Ой ли! – произнес Арей.</p> <p>– Я серьезно, ну, во всяком случае, честь! – поправилась Улита.</p> <p>– Уже теплее, хотя все еще сомнительно! – снова сказал Арей и занялся изучением лица Эссиорха.</p> <p>Что он на нем увидел, сказать было сложно, однако меч опустил.</p> <p>– Надеюсь, светлый, у тебя серьезные намерения? Я очень привязан к этой девушке, не говоря уже о том, что на обучение новой секретарши могут уйти годы, – прищурившись, спросил он у Эссиорха.</p> <p>Улита, видя, что прямой угрозы Эссиорху уже нет, услышав такой вопрос, быстро отстранилась и пристально уставилась на своего поклонника.</p> <p>– Да, кстати!.. Про намерения! Как же я сама забыла спросить? – спохватилась она.</p> <p>– Я очень привязан к тебе, Улита. Ты всегда можешь рассчитывать на мою дружбу, поддержку и сопереживание! – краснея, отвечал Эссиорх.</p> <p>Улита фыркнула.</p> <p>– Издеваешься? – поинтересовалась она.</p> <p>– Нет. Просто ты ничего не понимаешь в любви, – отвечал Эссиорх.</p> <p>– Угу, – кивнула Улита. – Где уж нам, дуракам?</p> <p>– Я серьезно. Для тебя любовь – это пляска гормонов, разбитые носы и пожары в казино. Любовь же – это когда люди спокойно, взявшись за руки, идут по дороге жизни. Если один упадет – другой помогает ему встать, – сказал Эссиорх. Улита немного оттаяла.</p> <p>– Хм, скучновато как-то!.. Правда, идея про взяться за ручки мне нравится! В ней видится перспектива… Надо это осуществить, а там видно будет, куда можно зайти, держась за ручки.</p> <p>Эссиорх потупился.</p> <p>– Значит, так! – продолжала распоряжаться Улита. – Ты завтра утром свободен? Шеф, я беру отгул!.. Комиссионеры как-нибудь перекантуются без регистрации!.. А ты, Эссиорх, не увиливай! Я сяду к тебе на мотоцикл, и мы покатимся по дороге жизни. Как насчет хорошего загородного шоссе?</p> <p>Эссиорх, помедлив, кивнул. Идея показалась ему привлекательной. Похоже, вопрос теперь был только в том, удастся ли ему напоить железного коня неудачливым бензином.</p> <p>Все это время Арей продолжал с любопытством изучать Эссиорха.</p> <p>– Звучит недурно. Дружба, поддержка, сопереживание… Иногда мне хочется поиграть по правилам света… – проговорил он в мрачной задумчивости. – Ладно, светлый, учитывая, что завтрашний день вы уже распланировали, наша дуэль откладывается до другого раза…</p> <p>Эссиорх слегка поклонился.</p> <p>– Если вам захочется бросить мне вызов, я всегда к вашим услугам, – сказал он Арею, повернулся на пятках и исчез.</p> <p>Вскоре с улицы донесся удаляющийся рев мотоцикла.</p> <p>– Серьезный молодой человек! Хотя, конечно, немного зануда, – заметил Арей.</p> <p>– Всегда мечтала стать женой зануды! Мне с ним будет надежно как в бронепоезде… – сказала Улита мечтательно.</p> <p>Арей некоторое время стоял неподвижно, а затем стал неторопливо забрасывать пустые щели камнем. Ната, Чимоданов и Мошкин помогали ему.</p> <p>– Все закончилось более-менее благополучно. Не так ли, друг мой Мефодий? Теперь, когда карта Кводнона бита, личность нового властелина мрака определилась окончательно. А, господин Буслаев? – сказал Арей.</p> <p>Ему никто не ответил. Мефодия в подвале уже не было. Не так давно он покинул его, спеша к Дафне. У него было ощущение, что она вот-вот очнется.</p> mybb@mybb.ru (Тим) Tue, 06 Apr 2010 20:17:37 +0400 http://fantazy.forumbb.ru/viewtopic.php?pid=47#p47 http://fantazy.forumbb.ru/viewtopic.php?pid=33#p33 <p>Глава 12</p> <p>ТРИДЦАТЬ ПЕРВЫЙ СРЕБРЕНИК</p> <p>Последовав за головой, Даф совершила ту же ошибку, что и Мефодий. Она стала играть по чужим правилам, которые изначально, по определению, не сулили ей ничего хорошего, доброго, вечного. Однако Даф, прожившая на свете все же чуть дольше, чем Мефодий, усвоила некоторые азы безопасности, которые активно вдалбливались ей в эдемской школе.</p> <p>Как известно, одно из двадцати основных правил светлых стражей гласит: &quot;Проводник мрака не приведет к свету. От измены не жди союза. От лукавства не жди помощи&quot;.</p> <p>Прыгучая же голова, излучавшая слабое, но все же заметное как для Даф, так и для Депресняка некросвечение, никак не могла быть созданием света. Следовательно, она являлась тем самым проводником, которому нельзя было верить. Это Даф отлично понимала. Именно поэтому, еще по дороге, воюя с Депресняком, который категорически не желал, чтобы его зажимали под мышкой, она достала флейту и держала ее наготове.</p> <p>Прохожие глазели на Даф с большим интересом. Действительно, во всех отношениях Дафна представляла собой колоритное зрелище. Мчащаяся невесть куда красивая девчонка с двумя светлыми хвостами, похожими на потоки света, с флейтой в руке и с уродливым котом в строгом ошейнике, явно страдающим обостренной формой бешенства. А тут еще народец в десятке метров впереди Даф падал и разлетался во все стороны, сметаемый с дороги невидимой головой.</p> <p>Вскоре, несмотря на свои попытки не потерять голову из виду, Даф начала отставать, причем абсолютно безнадежно. Происходило это потому, что голова, за которой она старалась успеть, неслась почти в два раза быстрее, чем та, что вела Мефодия. Путь, который ей предстояло проделать, был гораздо длиннее, вот и приходилось спешить.</p> <p>Решившись, Даф быстро взглянула наверх, проверяя, не видно ли где поблизости золотистых бликов, а затем короткой трелью наложила на себя заклинание непродолжительной невидимости. Несколько лопухоидов, смотревших на нее в этот момент, принялись изумленно озираться, не понимая, куда делась девчонка. Но Дафне было не до них. Она взялась за талисман и решительно материализовала крылья. Один взмах, другой... Ее взлет был похож на тяжелый взлет орла. В конце концов, она давно не практиковалась. Однако в миг, когда упругий ветер подхватил ее, все умения вернулись, и Даф ощутила привычный восторг полета, захлестывающее радостное чувство, в котором все гадости и сомнения растворяются, как пессимист в серной кислоте.</p> <p>Поднявшись на три-четыре метра – выше просто не имело смысла, – Даф вновь увидела мягкую голову. Та давно выскочила на проезжую часть и стремительно мчалась по проспекту. Догнать ее пешком не представлялось никакой возможности, однако теперь преимущество было на стороне Даф.</p> <p>Депресняк, кожистые крылья которого все еще были под комбинезоном, оскорбленно свешивался с ее руки дохлой лисой. Весь его вид говорил: &quot;Тебе, значит, можно летать, а мне нельзя? Да? Ну-ну! Видали мы таких хозяек в Тартаре в испанских сапожках!&quot;</p> <p>Однако в планы Даф не входило расстегивать &quot;молнию&quot; на комбинезоне. Гнаться за головой и одновременно отслеживать перегревшегося котика – это далеко не то занятие, которому следует посвятить жизнь.</p> <p>К тому же Дафну уже пару минут терзала и грызла неприятная мысль, пересилившая даже опасение, что ее засекут златокрылые: &quot;Интересно, с какой радости я помогаю Буслаеву? Мчусь, как бешеный таракан, по первому его зову? Ах да, пардон! Я же его страж-хранитель... Ну тогда ничего личного. Просто работа такая&quot;, – успокаивала она себя, ощущая брешь в своей логике. В конце концов, о том, что она страж-хранитель, она вспомнила только сейчас, уже помчавшись за головой.</p> <p>&quot;Плевать! Может, я по жизни добрая! Я помогаю собачкам, котикам. Нищим подаю копеечки. Мух выпускаю в форточку. Вот и Буслаеву решила помочь. В конце концов, чем он хуже какого-нибудь колорадского жука?&quot; – убеждала она себя, все больше уверяясь, что так оно все и есть.</p> <p>Примерно через двадцать минут полета, когда Даф, поприветствовав лбом знак &quot;Стоянка запрещена&quot;, перестала получать удовольствие, лавируя между рекламными перетяжками и троллейбусными проводами, голова наконец замедлила прыжки. Теперь она катилась значительно медленнее. Снизившись, Даф обнаружила, что черты лица головы совсем сгладились и сточились. Исчезли уши, нос. Глаза намечались еле-еле. Все было стерто. Уничтожено. Все съела бешеная гонка по московским проспектам. С явным усилием перемахнув через высокий забор, голова с неприятным звуком лопнула и растеклась жирной слизью.</p> <p>Даф это, признаться, не слишком удивило. От жижи и праха, кое-как слепленного некромагическими заклинаниями, только этого и следовало ожидать. Даф лишь взглянула на свои крылья, проверяя, не забрызгало ли их. Нет, с крыльями было все в порядке. Одновременно она не без удовлетворения отметила, что темных перьев не стало с прошлого раза больше. У одного давно темного пера слегка посветлел кончик. Нет, белым он не стал, но все же в прошлый раз он определенно был темнее.</p> <p>&quot;В общем, пока живем&quot;, – подумала Даф.</p> <p>Опустившись в стороне от лопнувшей головы, она вновь взялась за талисман и убрала крылья. Заклинание невидимости к тому времени совсем иссякло. Повторять же его еще раз не имело смысла. Данная магия могла помочь только от лопухоида. История же с головой определенно говорила, что здесь замешаны силы иного рода.</p> <p>Даф огляделась. Прямо перед ней был двухэтажный дом. Депресняк, которого она опустила на землю, напрягся и издал горловой, предупреждающий звук. Затем, миновав дверь, он обогнул дом слева и запрыгнул в первое же разбитое окно. Даф последовала за ним. Интуиция подсказывала ей, что она была не первой, кто сегодня использовал этот способ попасть в здание.</p> <p>Убедившись, что мундштук надежно прилажен, не скользит и не собирается подвести ее в ответственный момент, Дафна подняла флейту на уровень губ и попыталась расслабиться. Когда творишь магию, основа которой – дыхание, входящее в контакт с волшебной флейтой, напряжение может все погубить. Один фальшивый звук, единственный нервный выдох, и все. Маголодия станет бесполезной.</p> <p>Она вышла в коридор и, прижимаясь к стене, осторожно двинулась вперед, заглядывая во все комнаты, где мог оказаться Мефодий. Депресняк крался, немного опережая Даф. Неожиданно спина кота выгнулась, крылья взбугрились под комбинезоном, и он мячом отпрыгнул назад. В глазах кота зажегся тревожный огонь. Мысленно прокручивая варианты атакующих маголодий, Даф осторожно выглянула из-за угла.</p> <p>Между лестницей и дверью она увидела Мефодия, придавленного массивной головой змея. Это был тот самый змей, который преследовал ее в облике лимузина и с которым она сражалась в тупиковом дворе с аркой. Меч Древнира, упиравшийся рукоятью в пол, входил змею в кадык на всю длину. Приглядевшись, Даф убедилась, что его кончик выходит у змея из затылка. Темный артефакт закончил свое темное дело. Змею из Тартара никогда больше не суждено было вернуться в родные края и тысячелетие за тысячелетием пожирать плоть обреченных на вечные муки. Тело порождения мрака продолжало конвульсивно подрагивать. По его спине то и дело пробегала серебристая волна. Маголодии тут уже были не нужны. Команда некромагов-оживителей тоже.</p> <p>Даф бросилась к Мефодию. Если тот не был до сих пор раздавлен, то потому лишь, что рукоять меча, на которой лежала вся тяжесть головы змея, упираясь в пол, создавала Мефодию некий минимальный запас безопасности. Сломать ему грудную клетку мертвый змей не мог, но и не давал воздуху проникать в легкие.</p> <p>Даф сообразила, что, если немедленно не найдет способ освободить Мефодия, минут через десять за Буслаевым, покашливая и виновато пожимая плечами, придет Мамзелькина. Дыхание его становилось трудноуловимым. К влажному лбу прилипла прядь русых волос. Коснувшись пальцами его шейной артерии, Даф ощутила слабые удары пульса.</p> <p>Отложив флейту, она взяла Мефодия за кисть и сильно потянула, уперевшись ногой в мертвого змея. Буслаев застонал. Тело его почти совсем не сдвинулось. Даф беспомощно отпустила руку.</p> <p>&quot;Все-таки заклинания элементарных магов практичнее магии высших сфер. Уж они-то всегда срабатывают, были бы кольцо и искра! А у нас, сколько лет существует Эдем, никто так и не удосужился сочинить маголодию для подъема тяжестей&quot;, – подумала она с укоризной.</p> <p>Причина такой магической несправедливости была очевидна. Создателей светлой магии Эдема интересовали не практические маголодии, а маголодии, воздействующие на оттенки чувств – малейшие, почти незаметные мерцания эйдосов и то едва уловимое поблескивание в зрачках, которое возникает при первом рождении слез, высыхающих прежде, чем они были кем-либо замечены. Тонкие пульсации едва проклюнувшегося из почки новорожденного листа или первая, почти судорожная, неловкая улыбка закомплексованного человека, много лет сидящего в танке своих страхов.</p> <p>Именно на них – на эти трудноуловимые, но чудовищно важные нюансы – и воздействовало большинство маголодий. Вещами же практическими создатели светлой магии пренебрегали, считая их второстепенными и скорее запутывающими и без того сложную паутину бытия. Циничные реалии диктован ли, что разбить кокосовый орех в случае возникновения такой необходимости удобнее все же камнем, чем сложной в исполнении маголодией, использующей мерцание звезды CorHydrae, отраженное в воде колодца, в котором в прошлом году утонула бабочка вида Stigmellamalella.</p> <p>Беспомощно оглядевшись, Даф нашарила взглядом железный прут. Подняв его – на ладонях моментально осталась ржавчина, – она ухитрилась протиснуть прут в узкий зазор между рукоятью меча и головой змея и упереть конец прута в пол. Прежде чем использовать рычаг, она обежала змея, проверяя, не случится ли так, что его голова, сместившись, придавит Мефодия, если силы вдруг оставят ее. Затем вернулась и вновь взялась за прут.</p> <p>– Буслаев, имей в виду, что я тебя терпеть не могу. Ты чертов эгоист! Самовлюбленный олух! У твоего дедушки была фамилия Хаврон! Ты мне надоел еще до того, как доктор сказал твоей маме, что у нее родится сын! И вообще у меня работа такая: помогать чайникам и сострадать веникам! – сказала она и навалилась на прут всем своим весом.</p> <p>Даф напирала изо всех сил. Руки ей заливала зеленая слизь из раны змея. Ну же? Эта голова собирается приподняться хоть чуть-чуть? Депресняк жался к ногам Даф и только мешал. То ли кота потянуло на ласку, во что сложновато было поверить, то ли он чего-то боялся.</p> <p>После третьей или четвертой попытки змеиная голова подалась, но, замерев в критической точке, казалось, ожидала, пока Даф изменят силы, чтобы рухнуть на Мефодия, завершив начатое. Почти отчаявшись, чувствуя, как ржавый прут вот-вот выскользнет у нее из пальцев, Даф рванулась вперед, толкая край прута вверх и в сторону.</p> <p>Ноги скользнули по плитке. Она упала на колени. Но прежде, чем прут вырвался у нее из пальцев, тяжелое туловище мертвого змея завалилось набок, сделав по инерции еще треть оборота. Теперь рукоять меча Древнира смотрела почти в потолок.</p> <p>Некоторое время Дафна тупо разглядывала рукоять, не веря, что у нее получилось. Затем опустилась на корточки рядом с Мефодием. Посмотрела на него и со внезапной ясностью поняла, что нужно спешить. Сияние эйдоса Буслаева стало невыносимо острым. Это могло означать лишь одно: эйдос Мефодия благополучно паковал чемоданчики и явно собирался расстаться с телом, в котором вот-вот исчезнет послед нее дыхание. Мефодий уходил. Скоро его тело должно было стать только телом и ничем более.</p> <p>Даф не запаниковала. Напротив, мысли ее внезапно прояснились. Она ясно ощутила, что время есть. Пусть минута или две, но все же никто их не отнимет. Теперь главное – спокойствие. Никаких резких движений, никакой суеты. Не отрывая взгляда от эйдоса, она с нарочитой медлительностью вытерла об одежду ладони, покрытые неприятно пахнущей слизью, и взяла флейту. Размяла затекшие пальцы, содранные железным прутом и потерявшие чувствительность. Ощутила ее в руках. Поднесла мундштук к губам. Коснулась его языком. Взяла кончиками губ. Выдохнула осторожно, неуверенно, словно испытывая свои силы и силы флейты. Затем выдохнула еще раз, уже с большей верой в себя, и, наконец, заиграла, поняв, что достигла необходимого спокойствия и внутренней сосредоточенности. Щемящие звуки заполнили пространство внутри мертвых, обреченных стен, и даже стены, казалось, обрели надежду.</p> <p>Даф играла, не глядя на Мефодия, но зная, кому адресован каждый звук, и чувствуя, что каждое магически преображенное в звук, дыхание достигает цели и согревает того, кого должно согреть. Это была маголодия любви и верности – единственная, которая могла помочь в данную минуту. Самая продолжительная и щемящая из всех маголодий Эдема – с длинными томительными замираниями и внезапными, то грустными, то пронзительными звуками. Казалось, что маголодии не существует целиком – вся она дробилась на короткие, с неравными интервалами периоды, похожие на гулкие, вначале слабые, а после набирающие силу удары сердца.</p> <p>Даф играла и чувствовала слезы на своих глазах. Ей было жалко себя. Вместе с маголодией Даф передавала Мефодию часть своих сил и вечности. Но в то же время – тут Даф так и не удалось окончательно себя обмануть – делиться этим с Мефодием было приятно.</p> <p>Ярость в глазах у Депресняка, вызванная близостью змея, погасала. Даже на этого вечноголодного бешеного гибрида людоеда и дисковой пилы маголодия действовала умиротворяюще.</p> <p>Когда последний томительный звук растаял в пустоте дома, Даф опустила флейту и впервые за последние минуты посмотрела на Мефодия. Его эйдос вновь сиял ровным светом, не напоминавшим более агонизирующую яркость перегорающей лампы.</p> <p>Даф опустилась на чешуйчатый твердый бок мертвого змея и стала смотреть на Мефодия. Тот дышал ровно. Щеки утратили цвет мокрого мела. Тяжелое забытье близкой смерти уступило место глубокому, целительному сну. Даф интуитивно знала, что примерно через четверть часа Мефодий откроет глаза. Сейчас же лучше не будить его, чтобы позволить силам вернуться.</p> <p>&quot;Хорошо, он не слышал, как я играла. Может, он не понял бы, но все равно почувствовал бы&quot;, – подумала она. Даф знала, что эти минуты навсегда останутся только ееминутами. Она никогда не расскажет ни о чем Мефодию. Только им, стражам, известно, что в этой жизни на самом деле имеет значение.</p> <p>&quot;Интересно... м-м-мммм... ну, чисто теоретически, Буслаев красивый или нет? – рассуждала она, пользуясь возможностью безопасно и долго разглядывать его. – Конфетным красавчиком его, конечно, не назовешь. Но ведь эти, с красными щеками, они все сплошь аллергики... Ну-ка, быстренько разложим господина Буслаева на плюсы и минусы. Разберем его по гаечкам. Плюсы:он неглуп, иногда остроумен, вроде видит себя со стороны, не строит из себя крутого повелителя мрака, всего такого с распальцовочкой, типа ему море по колено и небо по пояс. Минусы:м-м-м... хамит иногда преотвратительно... обращает на меня внимания меньше, чем мне хотелось бы... джентльмен из него... хм... довольно ситуативный. С образованием тоже не ахти. Сейчас только стал слегка наверстывать. И самый главный минус: возраст. Ему только тринадцать... С другой стороны, всего через семьсот дней ему будет пятнадцать. А через три тысячи шестьсот дней – 23. А что такое три тысячи дней? Ерунда. Всего четыреста двадцать воскресений. Сколько раз меня в детстве на тридцать лет оставляли без конфет! Плюс однажды на восемьдесят лет без мороженого...&quot;</p> <p>Мефодий вдруг улыбнулся. Замешкавшаяся Дафна, увлекшаяся своими размышлениями, поняла, что он давно пришел в себя и все это время разглядывал ее сквозь полуприкрытые веки. &quot;Блин, опять уловки мрака! На каждом шагу хитрят! Невозможно иметь с ними дело!&quot; – подумала она с раздражением и поспешно отвернулась.</p> <p>– Очнулся? Мог бы сказать спасибо. Когда тебя в другой раз придавит, сам будешь вылезать, – пробормотала она.</p> <p>Мефодий сел, убеждаясь, что он в меру жив и в меру здоров. Болело абсолютно все, но переломов как будто не было.</p> <p>– Я отвык говорить &quot;спасибо&quot;. Опасное словцо. Суккубы на него странно реагируют. А комиссионеры – те вообще доносить сразу бегут! Спасения, мол, ищет у конкурентов и все такое прочее... – заявил Мефодий.</p> <p>Его взгляд остановился на шее змея и на рукояти меча.</p> <p>– Послушай, это я его туда?.. Или кто? – спросил он недоверчиво.</p> <p>– Похоже, что ты. Я с металлоломом по улицам не бегаю, – заметила Даф.</p> <p>Мефодий провел рукой по лицу, припоминая.</p> <p>– Я порой бываю очень хищный. Особенно когда на меня прыгают, – сказал он задумчиво. – А ты как здесь очутилась? Хотя... я, кажется, вспомнил... это ты меня сюда позвала.</p> <p>– Я? – возмутилась Даф. – Проснись и пой, галюпчик!Нужен ты мне, как моржу акваланг и африканскому вождю валенки!</p> <p>– Значит, это не ты посылала голову? – недоверчиво спросил Мефодий.</p> <p>– Я?</p> <p>Внезапно со стороны лестницы послышался сухой щелчок, похожий на звук хлыста, лизнувшего голенище сапога. Одновременно что-то обожгло Даф кисть. От боли она разжала пальцы и запоздало осознала, что обезоружена. Флейту бесцеремонно вырвали у нее из пальцев.</p> <p>– О нет, моя флейта! – простонала Даф.</p> <p>– В чем дело, заинька? Дудочка не гудит? Ноты застряли в дырочках слипшейся вермишелью? Фонограмму заело? Эй, кто-нибудь, удавите звукорежиссера! – расхохотался кто-то.</p> <p>Стена – или, вернее, то, что прежде казалось вполне безобидной частью стены с осыпавшейся штукатуркой и проглядывавшим рыжеватым кирпичом, – пришла в движение, обретая форму.</p> <p>Даф и Мефодий обернулись.</p> <p>У лестницы стоял высокий сутулый мужчина. Его лицо казалось продолжением плеши, которая была цвета старого бильярдного шара. Уголки рта подрагивали от тика. В руке он держал длинный кнут, казавшийся нелепым, особенно в сочетании со строгим офисным пиджаком черного цвета и сбившимся галстуком бабочкой. Однако стоило заглянуть в пустые внимательные глаза незнакомца, как желание улыбаться пропадало. На поясе в металлическом кольце висел боевой топор, известный в астральном мире как топор Отраженной Смерти.</p> <p>– Яраат! – по наитию воскликнул Мефодий.</p> <p>Мужчина предупредительно поклонился:</p> <p>– Приятно, когда не нужно представляться. А ты, конечно, Мефодий?</p> <p>Голос его звучал нейтрально, однако в глазах у него Мефодий видел ненависть. Ненависть, которая казалась ему присохшей ко взгляду оборотня, как старый птичий помет к перилам балкона. Никогда и никто в жизни не ненавидел его так остро. Мефодию чудилось, что он ощущает давление этого жуткого, как у адского змея, пылающего взгляда. Давление страшное и гипнотизирующее.</p> <p>Буслаев осторожно скосил глаза на свой меч, взвешивая, сможет ли выдернуть его из шеи змея, где тот засел по самую рукоять. Даже при самом оптимистичном раскладе получалось, что если и выдернет, то не сразу. Боевой топор Яраата явно опишет дугу быстрее.</p> <p>Гораздо быстрее. Чешуя держит меч очень прочно. Это лучшие, самые надежные ножны из всех существующих, – мягко сказал Яраат, прочитывая его мысли.</p> <p>– Это вы заставляли змея маскироваться под лимузин и следить за мной? Зачем? Неужели нельзя было сделать это незаметно? – резко спросила Даф.</p> <p>Яраат без всякого сожаления покосился на мертвое чудовище и пожал плечами.</p> <p>– Разумеется, можно. Но мне показалось забавной идея пощекотать тебе нервы. И потом, по большому счету, это оказалось полезным. Ты устала, издергалась, наконец, потеряла бдительность, заболела, и я получил оттиск твоих крыльев.</p> <p>– А зачем было заставлять змея нападать на меня?</p> <p>– Он нападал?.. Ах, какой пройдоха! Нехороший мальчик! – Яраат, кривляясь, погрозил мертвому змею пальцем. – Ну это уж он сам! Я, видишь ли, каюсь, забывал его кормить. Первое время, пока он был сыт, он сдерживался, даже – хе-хе! – когда ты колотила его флейтой около &quot;Смоленской&quot;, но затем у него сорвало крышу.</p> <p>– И что теперь? Вы, конечно, собираетесь нас убить?</p> <p>Отвлекая оборотня, Даф краем глаза отметила, что Депресняк, прижимаясь к полу, скользнул за змея и затаился, оставшись для Яраата незамеченным. Не бог знает какое секретное оружие, но все же лучше, чем ничего.</p> <p>Оборотень лениво отбросил ненужный кнут, сунул за пояс отнятую у Даф флейту и извлек из внутреннего кармана сероватый, завязанный лентой свиток.</p> <p>– Два оттиска уже есть. О них я побеспокоился ранее. Остался небольшой пустячок – и дело сделано. Березовые поленья я уже приготовил. Займутся они от одной искры... – сказал он задумчиво, избегая прямого ответа на вопрос.</p> <p>Мефодий снова безнадежно покосился на свой такой близкий и такой недосягаемый меч. Он понимал, что они с Даф безоружны и не имеют шансов справиться с Яраатом, в руках у которого топор-артефакт. Даже если они побегут, жидкий перстень, медленно вращавшийся на худом пальце оборотня, с легкостью поразит их первой же искрой.</p> <p>– Только прежде мне придется написать желание... – мечтательно продолжал Яраат. – Маленькое, очень скромное желание. Совсем не глобальное. Свет и тьма напрасно переживали, что я нарушу баланс. Какой смысл нарушать то, что и так существует лишь в их воображении? Хотя, признаться, у меня мелькала забавная мыслишка. Вы знаете, почему горбун Лигул так возвысился?</p> <p>– Нет, – сказал Мефодий машинально.</p> <p>– Как, неужели?.. Разве Арей никогда об этом не упоминал? О, скрытный дружище Арей! – ухмыльнулся Яраат. – Лигулу досталась оборванная цепочка от разбитого дарха Кводнона, который уничтожили златокрылые, когда пронзили Кводнона мечами. Всего только жалкая цепочка, в которой, впрочем, оставались кое-какие силы.</p> <p>– Цепочка Кводнона! – тихо повторила Даф. Так вот о чем не подозревает свет! А они там в Эдеме головы ломают, почему главой Канцелярии мрака стал такой странный персонаж.</p> <p>– А теперь вообразим себе такой вариант, – язвительно продолжал оборотень. – В пылу битвы – а в шатре тогда была ужасная давка, можете поверить, – цепочка Кводнона потерялась. Ее втаптывают ногами в рыхлую землю, и она веками скрывается под землей, зарастая сверху травой. А потом прихожу я и просто беру ее. А вместе с ней и кое-какую власть. Красиво?</p> <p>– И почему вы решили этого не делать? – спросила Даф. На ее взгляд, идея была неплохой.</p> <p>Оборотень поморщился.</p> <p>– Игра не стоит свеч. Все взвесив, я решил, что еще один артефакт мне не нужен. У меня и так их было немало до определенного момента. Мое желание будет иным. У одного младенца лет так тринадцать назад возникают проблемы с сердечным клапаном, и этот младенец умирает, так и не родившись.</p> <p>– И этого младенца, конечно, зовут Мефодий Буслаев. И, не рождаясь, он не забирает у тебя силы, не так ли? – спросила Даф.</p> <p>Яраат поднял редкие брови.</p> <p>– Мефодий? А вот тут ты ошибаешься. Этого младенца никак не зовут. Он умирает без имени, не названный, не записанный в книги. Никакого Мефодия нет, не было и не будет. Вот зачем мне нужен именно его эйдос. Чтобы он перечеркнул сам себя. В любом другом случае, даже в случае с цепочкой Кводнона, мне бы подошел любой другой... Мир полон эйдосов, большинство из которых можно получить, обладая лишь наглостью и минимальной фантазией! – отрезал он.</p> <p>Его рука скользнула к поясу, и в следующий миг в ней появился боевой топор. Мефодий был поражен, как быстро Яраат извлек свое громоздкое оружие. Оборотень щелкнул по лезвию ногтем и с удовольствием прислушался к звуку.</p> <p>– А теперь сделка, – сказал он, пристально глядя на Буслаева. – Уговаривать тебя отдать эйдос по доброй воле я не буду. Знаю, что бесполезно. Выбирай сам. Первое: я убиваю сейчас на твоих глазах Даф и ухожу. В этом случае твой эйдос остается у тебя, ибо отнять его силой я не смогу, даже у мертвого... А раз так, зачем мне вообще тебя уничтожать? Пусть лучше тебя всю жизнь грызет совесть.</p> <p>– А второе?</p> <p>– О, я вижу мы заинтересовались? – захихикал оборотень. – Второе: ты просто отдаешь мне свой эйдос. По-хорошему произносишь формулу отречения. Я забираю его, прячу топор, мы вежливо прощаемся и расстаемся хорошими друзьями... Даф, разумеется, остается жива.</p> <p>– А я, конечно, нет? Что там насчет моего сердечного клапана? – поинтересовался Мефодий. Он не собирался соглашаться на этот вариант – просто тянул время.</p> <p>Угол рта Яраата задергался.</p> <p>– Вот уж не знаю, как время справится с парадоксом. Возможно, в этой реальности ты и не пострадаешь, но я обрету свои прежние силы через колодец миров. А возможно, ты просто исчезнешь... Все зависит от того, какими нитками время предпочтет зашивать свои дыры. Время – весьма нравная субстанция, если не сказать больше: упрямая как осел.</p> <p>Даф осмыслила всю подлость этого маневра. Мефодий терял эйдос в любом случае, какой бы вариант он ни выбрал. Если предаст ее и позволит убить, сохранив себе жизнь, эйдос сам не останется у него, ибо эйдос несовместим с предательством. Во втором же случае он отдает его по доброй воле и... все равно теряет.</p> <p>– Не соглашайся! – крикнула она. – Он врет! Он не может убить меня! Я бессмертный страж, а он всего лишь оборотень! Даже не страж мрака! Именно поэтому он не стал бы главой Канцелярии, даже получив цепь Кводнона.</p> <p>Яраат посмотрел на нее с брезгливым состраданием.</p> <p>– Не обольщайся. Возможно, ты былабессмертна. Думаешь, я не смогу убить светлого стража? Влюбленного светлого стража, который постепенно становится человеком? Легче легкого. Я хорошо подготовился.</p> <p>Яраат распахнул пиджак.</p> <p>– Видишь каменный кинжал без ножен около твоей флейты? Прекрасный, многократно проверенный артефакт мрака, который многим помог распрощаться с бессмертием. Ты не задумывалась, почему кремниевый нож стал ножом из розового мрамора? Потому что ты влюблена, моя крошка!.. Правда, я точно не знаю, кто именно удостоился твоего внимания, однако с учетом некоторых маголодий, которые мне довелось недавно услышать...</p> <p>Мефодий удивленно оглянулся на Даф. Ее щеки пылали. Он никогда не видел ее в таком замешательстве. Аура Даф плескала красками. Полыхала, как северное сияние.</p> <p>– Я НЕ ВЛЮБЛЕНА! ЭТО ВСЕ ВРАНЬЕ! ПЛЕВАТЬ МНЕ НА ВСЕХ! – крикнула она.</p> <p>Яраат ухмыльнулся.</p> <p>– Ты выдала себя с потрохами. Мой план сработал. Не будь ты влюблена, ты не попалась бы в элементарную ловушку. Не помчалась бы за головой... Ведь ты же светлый страж, обладающий кое-какой интуицией, а не сопливая ученица ведьмы с Лысой Горы! Неужели голова не показалась тебе, мягко говоря, подозрительной? Как бы Мефодий изготовил ее, ничего не понимая в магии? Что скажешь?</p> <p>Даф не нашлась что ответить.</p> <p>– Дорогая моя, немалый опыт подсказывает мне, что влюбленные – легкая добыча. Так было всегда и так будет. Тот, кто любит, – бесстрашен и... уязвим. Неуязвимый влюбленный – это нонсенс, лингвистический парадокс... – отрезал оборотень.</p> <p>Продолжая держать в правой руке топор, левой он достал каменный кинжал и отвратительным, синеватым каким-то языком потрогал его острие. Его цепкий взгляд скользнул от бронзовых крыльев вверх и остановился на горле Даф.</p> <p>– А теперь, Мефодий, дело за тобой. Мне нужна формула отречения. &quot;Я передаю свой эйдос Яраату и отрекаюсь от всех прав на него&quot;. Второй раз повторять не буду... Ну же...</p> <p>Внезапно оборотень сделал шаг вперед. Прежде чем Мефодий успел опомниться, он схватил Даф за волосы и грубо притянул ее к себе. Дафна скривилась от боли. А лезвие кинжала уже скользило по ее шее. Мефодий видел, как оно меняет цвет. Розоватое, лиловое, сиреневое с подтеком. Кинжал не просто убивал Даф – он еще и отнимал у нее, бессмертной, силы, передавая их Яраату. Причем это происходило уже прямо сейчас. Провисшие щеки оборотня становились упругими. Желтоватые мешочки под глазами исчезали. Оборотень напитывался силой, точно голодный вурдалак, долго выбиравшийся из могилы, раздиравший пальцами землю, долго бредший куда глаза глядят и, наконец, когда силы уже на исходе, поймавший у деревеньки молодую румяную крестьянку.</p> <p>– Ах, как славно! Ну же, Мефодий! Решайся скорее, или я не выдержу и все-таки прикончу ее! Ты не представляешь, какое это наслаждение – забирать ее силы! Это просто экстаз! – прохрипел Яраат. Лицо его было залито потом. Кинжал нетерпеливо прыгал у него в ладони.</p> <p>Мефодий ощутил, как его воля сжимается, замерзает под напором его гневного, уверенного, самодовольного взгляда.</p> <p>– Повторяй! &quot;Я передаю свой эйдос...&quot; Хочешь, что бы я убил ее, да? – взвизгнул оборотень.</p> <p>– Я... передаю... – покорно начал Мефодий, не отрывая взгляда от бледнеющей Даф. Он знал только одно: он должен спасти Даф, несмотря ни на что.</p> <p>– Не-ет!.. Не смей! Депресня-а-а-як! – сорвавшимся голосом крикнула Даф.</p> <p>Яраат удивленно поднял брови. Кинжал, дрогнув, потерял на миг контакт с шеей Даф.</p> <p>– О, депрессия... – непонимающе начал оборотень.</p> <p>Он не успел договорить. В воздухе мелькнул ошейник с шипами. Прищуренные глаза, изодранные в драках уши. Страшные когти. Адский котик, впервые в своей жизни послушавшийся команды (прежде он реагировал только на &quot;Лопать будешь?&quot;), прыгнул на грудь Яраату, когтями раздирая ему лицо и заботливо добираясь до глазок.</p> <p>Пытаясь отодрать от себя кота, Яраат уронил топор, кинжал и выпустил Даф. Та отскочила к Мефодию и рукой зажала ему рот, все еще пытавшийся произнести формулу отречения.</p> <p>– Ты меня слышишь? Отбирай у него силы! Депресняк его надолго не задержит!..</p> <p>Мефодий кинулся было к мечу и стал выдергивать его, однако меч засел намертво. Ссыхающая чешуя начинающего костенеть змея стиснула лезвие так, что, даже подведи он к рукояти трос с мотором, он не сумел бы освободить клинок</p> <p>Даф оттащила его от меча.</p> <p>– Перестань!.. Да что же ты!.. Не надо меч! Отбирай у Яраата силы! – крикнула она снова.</p> <p>– Как?.. – растерянно начал Мефодий.</p> <p>– Откуда я знаю как? Когда ты был младенцем, ты же не спрашивал у меня? Просто отобрал!.. Повтори это снова!</p> <p>Мефодий закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Он представления не имел, как ему это сделать. Сказать: &quot;Отбирай силы!&quot; – это все равно, что сказать: &quot;Съешь луну!&quot; Мысль, конечно, интересная, но поди воплоти.</p> <p>Даф прекрасно поняла сомнения Мефодия. Недаром она была его хранителем.</p> <p>– Не думай ни о чем! Ты слишком много думаешь и потому ничего не смыслишь в магии!.. Ты дышишь, не думая! Отбирай силы, тоже не думая!.. Все, уже поздно!..</p> <p>Яраат наконец оторвал от себя Депресняка, полоснул его кинжалом – лезвие, к счастью, лишь зацепило один из шипов ошейника – и с силой отбросил кота от себя. Депресняк ударился о стену и, оглушенный, временно выбыл из боя. По лицу оборотня, исполосованному когтями, текла кровь.</p> <p>Оборотень протянул руку, чтобы вновь схватить Даф, но тут Мефодий, упав на одно колено, толкнул его взглядом в грудь. Он сам не понял, как это сделал. Просто ощутил внезапно, что у него все получится. Что он в силах. Виски сразу начали ныть, сердце заколотилось прерывающимися, серийными какими-то ударами, но он не обращал на это внимания. В сознании у него закручивались и искрили пересекающиеся потоки. Ему чудилось, что неведомый клинок скользит по точилу, отбрасывая бело-желтые, сразу гаснущие ледяные искры.</p> <p>Яраат, тряхнув головой, опять попытался сделать шаг, но Мефодий вновь толкнул его взглядом, заставив отступить. Он почувствовал уже, что может удерживать оборотня на расстоянии, словно двигая перед собой мощную прозрачную стену.</p> <p>Причем может не только это. Действуя все так же по наитию – одной лишь силой образа, не мысли, – Мефодий ясно представил себе узкое, полое внутри жало. Вот жало входит в центр клубящейся ауры Яраата, где его собственная энергия и энергия, украденная у Даф, еще не успели перемешаться, и начинает, точно шприц, вытягивать все без остатка.</p> <p>Яраат рванулся, схватился за какой-то свой талисман, похожий на золотого жука, однако Мефодий чувствовал, что оборотень ничего не может противопоставить ему. Талисман же хотя и помогал, но явно не в той мере, как надеялся на то Яраат. Мефодий ощущал себя, как гладиатор, вооруженный мечом и копьем, против которого выставили воина в картонных доспехах и с деревянной сабелькой.</p> <p>Безжалостно отнимая у Яраата энергию, он втягивал, вбирал ее в себя, присоединяя к своим и без того огромным запасам. В этот миг впервые в жизни Мефодию удалось заглянуть в себя, и то, что он там увидел, поразило и испугало его. Ему почудилось, что он стоит, балансируя, на пике горы, почти у самого неба, а внизу, куда ни кинь взгляд, раскинулся кипящий океан, жуткий, всесильный, бурлящий, как лава. Океан, который поглотит его самого, стоит ему оступиться. Всего один неосторожный шаг – и пустота. Финал.</p> <p>Однако сейчас он был еще на пике и потому выпивал энергию Яраата с небрежной артистической легкостью. Любое сопротивление оборотня казалось ему заведомо смешным и нелепым. Так оно и было. Слон, выведенный из себя, преследовал гавкающую моську, и та удирала, подвывая и так поджав хвост, что он завернулся едва ли не к самой груди.</p> <p>Даф смотрела на Мефодия со смесью ужаса и восторга. Она уже смутно понимала, что впредь Буслаева ей предстоит опасаться ничуть не меньше, чем за Буслаева.</p> <p>Внезапно оборотень, почти на две трети опустошенный, нашел выход. Он упал, завыл, стал кататься и корчиться. По его телу пробежала дрожь, на мгновение оно стало рыхлым и мягким, как кисель, а затем спохватившийся Мефодий увидел Зозо.</p> <p>На полу перед ним испуганно дрожала его собственная мать, из которой он капля за каплей вытягивал силы. Сходство поражало. Это была сама Зозо. У Мефодия даже мелькнула мысль, не использовал ли Яраат заклинание перемещения, телепортировав его мать вместо себя. В конце концов, маги, спасая себе жизнь, способны на многое.</p> <p>В панике Мефодий перекрыл канал, по которому к нему поступали силы. Астральное осиное жало обиженно дрогнуло и, став вдруг ломким, стало исчезать.</p> <p>Даф энергично дернула Мефодия за руку.</p> <p>– Что ты делаешь? Не щади его! Это же оборотень! Он притворяется! Не верь!</p> <p>&quot;При подозрении, что вы имеете дело с оборотнем, следует посмотреть на него через нож, держа его у глаза острием наружу. В этом случае вы имеете шанс увидеть истинную сущность оборотня&quot;, –запоздало вспомнил Мефодий и, вытащив перочинный нож, посмотрел на оборотня, держа его у глаза.</p> <p>Он увидел расплывшиеся контуры, зубы, окрашенные кровью из прокушенной губы, плешивую голову и пылающие красные глаза. Нет, это была не Зозо. Точно.</p> <p>Однако было уже поздно. Мефодий утратил главное. Психологическую уверенность и право первого натиска. Он не мог, просто физически не мог добивать свою мать, которая корчилась перед ним на полу. Даже при том, что разумом понимал, что настоящей Зозо оказаться здесь никак не может. Скорее всего она сейчас ест соленые огурчики, листая дамский журнал, или терпеливо слушает болтовню какого-нибудь Борис Борисыча Птушкина, твердящего, что он отсудил у своей бывшей жены квартиру, поскольку собственность плохо влияет на человека с нравственной точки зрения. (Кстати, Зоечка, я не спросил, а как у вас с недвижимостью?)</p> <p>Однако настрой был уже потерян. Мефодий переключился, задумался и, задумавшись, утратил способность творить магию, осязать ее живую ткань. Невидимая стена начала меркнуть, терять краски.</p> <p>Мефодий невольно стал цепляться за них, пытаясь удержать, и... все окончательно утратил. Яраат, переставший притворяться, ползая по полу, поспешно нашаривал боевой топор и кинжал. Он первым, даже прежде самого Мефодия, ощутил, что тот уже не опасен.</p> <p>– Ничего! – прохрипел оборотень, тыльной стороной руки вытирая с лица кровь. – Я много потерял, но я верну себе силы! Пока же мне хватит и того, что осталось.</p> <p>Найдя кинжал, он вдруг прыгнул, проехал животом по полу и попытался вцепиться в лодыжку Даф. Однако внезапно рука его натолкнулась на высокий десантный ботинок. Перед ним, скрестив на груди руки, в короткой кожаной куртке и с ремнем с серебряной пряжкой в форме руки скелета стоял Эссиорх, невесть откуда возникший здесь, в пустом доме.</p> <p>Оборотень торопливо отполз назад и вскочил, приседая. Мефодию показалось, что он уставился на Эссиорха с особым, странным, почти суеверным ужасом. Ужасом, который был вызван не только обычным страхом создания тьмы перед светлым стражем, но чем-то еще. Чем-то жутким, что оставалось за кадром сегодняшнего дня.</p> <p>Рука Яраата нырнула в карман и извлекла маленький пустотелый глиняный сосуд, похожий на те кувшинчики, в которых на юге продают ароматные масла. Направив кувшин горлом на Эссиорха, Яраат с торжеством потряс его.</p> <p>– Ну все! Смерть тебе, светлый! Кувшин Килуриха прикончит кого угодно в человеческом теле, будь ты даже из Прозрачных Сфер! – крикнул он.</p> <p>Эссиорх терпеливо ждал. Он даже присел на корточки и подпер щеки ладонями, чтобы оборотню было удобнее целиться. Яраат еще раз встряхнул кувшин и тупо уставился на артефакт. Потом, покосившись на светлого стража, с раздражением отбросил кувшин.</p> <p>– Какая жалость! Где не действует кувшин – не подействует и нож! – прохрипел он.</p> <p>Эссиорх сурово кивнул.</p> <p>– Догадался, в чем причина? Тут даже черная магия кувшинов Килуриха бессильна. Память тела, усиленная вольным, не принадлежащим тебе эйдосом, хотя и разделенным с ним навечно! Такая память тоже кое-чего стоит в этом полном неслучайностеймире, не так ли? – мрачно спросил он.</p> <p>– Память тела? – непонимающе переспросила Даф.</p> <p>Эссиорх поднял руку и несколько раз сжал и разжал пальцы с тем выражением, как если бы рука была чем-то независимым от него. Даф увидела, что рука сама, непроизвольно тянется к горлу оборотня. Лишь сделав усилие, хранитель одолел ее.</p> <p>Тем временем Яраат решился на последнее средство. Выхватив свиток желаний, он попытался что-то быстро и размашисто написать на нем, вместо эйдоса Мефодия использовав один из эйдосов, заточенных у него в дархе. Но прежде, чем он это сделал, Эссиорх протянул руку, и свиток, внезапно вырвавшись из рук оборотня, оказался у стража. Хранитель брезгливо разорвал его и, легонько подув, обратил артефакт в пыль.</p> <p>– Ну вот и все! Ужасно легко порой уничтожить то, что кажется другим настолько важным, – заметил он.</p> <p>– Тело, опять это тело! – проскрежетал оборотень.</p> <p>– Не только. Я как страж-хранитель имею доступ ко всему, на чем есть оттиск крыльев Дафны... – скромно заметил Эссиорх. – И вторая причина: да, тело. Вы уже знакомы с ним, не так ли? Думаю, немного постаравшись, я смогу даже восстановить обстоятельства, при которых это произошло.</p> <p>– Нет! – крикнул Яраат. – Я впервые его вижу!</p> <p>– В самом деле? Сейчас я это уточню...</p> <p>– Хранитель на мгновение закрыл глаза, а когда вновь открыл их, лицо у него было отрешенным.</p> <p>– Это случилось четыре недели назад. В Подмосковье, на проселочной дороге, ночью. Байкер и его девушка возвращались с озера. Они превысили скорость и зацепили колесом каменный столбик разметки. Парень отделался кучей ссадин. Девушке повезло меньше. У нее был перелом руки, сложный перелом ноги, сотрясение мозга и еще куча всего. Мобильник не работает: парня угораздило искупаться в озере с ним вместе. Вокруг никого. Только луна, похожая на сделанную бритвой прорезь в театральной кулисе, сквозь которую бьет свет, и девушка на дороге. Везти ее на мотоцикле невозможно. До ближайшего населенного пункта километров двенадцать. Вот он и выл, как раненый зверь. Потом взял девушку на руки, понес. Выбивался из сил, опускал на дорогу, снова нес... А тут вдруг смотрит: впереди огонек. Подошел: костер. У костра сидит человек. Откуда взялся – неизвестно. Но очень мил, любезен. Готов помочь, готов посидеть с девушкой, пока парень сбегает за помощью. Добрый, заботливый... Когда он наклонился над девушкой, она даже пришла в себя и улыбнулась ему. Парень обрадовался. Думал, она спасена... Что молчишь, Яраат?</p> <p>Лицо оборотня пожелтело. Он швырнул на пол один из талисманов и наступил на него. Видимо, это была попытка телепортировать, но близость Мефодия и Эссиорха отнимали магию у его артефактов.</p> <p>– Парень оставил девушку у костра рядом с человеком, имени которого так никогда и не узнал, и кинулся за помощью. Ему повезло. Спустя полчаса он поймал машину – первую, что ему встретилась, – и вернулся, чтобы отвезти девушку в больницу. На этих проселочных дорогах добиться, чтобы &quot;Скорая&quot; добралась вовремя, невозможно. Когда они нашли костер, он уже догорал. Девушка была мертва. Лицо ее было изъедено то ли волком, то ли псом... Приветливый незнакомец сгинул без следа. Неудивительно, что парень потом не слишком дорожил жизнью и вскоре последовал за той, кого любил. Я же вселился в его тело, как видишь... Это ведь была не первая твоя охота, Яраат? Ты все эти годы нападал на беззащитных? Влюбленные – легкая добыча, не так ли?</p> <p>– Мне нужен был ее эйдос и свежие силы. Мефодий лишил меня всего. Она не хотела отдавать. Я потерял самообладание! – прохрипел оборотень. Его глаза скользили по плитам пола в поисках боевого топора.</p> <p>– Как и тогда, с женой и дочерью Арея, да? Ты тоже потерял его, когда добивал их в колодце? – быстро наклоняясь к нему, спросил Мефодий.</p> <p>– Не твое дело, страж мрака! Делаю, что хочу! Убиваю, кого хочу! Понял, ты? – истерично взвизгнул Яраат, и Мефодий с ужасом понял, что все правда.</p> <p>– Страж мрака не он! Страж мрака я, – вдруг негромко произнес кто-то.</p> <p>Даф и Мефодий разом обернулись и увидели Арея. Справа от него стояла Улита. Вид у молодой ведьмы был недовольный. Похоже, она телепортировала на улице, у крыльца, и ей пришлось при ее внушительной комплекции лезть в окно.</p> <p>В руках у Арея Мефодий увидел длинный зазубренный клинок. Лицо мечника мрака... однако сейчас это с трудом можно было назвать лицом. Больше подошло бы определение: маска.</p> <p>Яраат попятился, отскочил и, схватившись за дарх, в последний раз попытался телепортировать. Однако золотые искры, облепившие его пиджак, внезапно погасли.</p> <p>По лицу Яраата пробежала рябь. Он понял, что скрыться ему не удастся. А раз так – он обречен на битву. Едва ли Яраат был трусом. Его скулы отвердели. Оборотень сбросил пиджак, сорвал галстук-бабочку и рубашку. Мефодий увидел под ней тонкую кольчугу с рунами. Поигрывая топором, он отступил на шаг.</p> <p>– Я готов, Арей. Если ты думал, что я буду скулить, – ты ошибся! Вскоре ты отправишься вслед за своей семейкой. Кстати, ты должен поблагодарить меня, что я избавил тебя от зрелища неминуемого старения твоих родных. Вообрази, как было бы тебе грустно смотреть на свою старую дочь, оставаясь самому молодым?</p> <p>– Сейчас я поблагодарю тебя. Поблагодарю за все. Тогда на маяке я думал о тебе каждый день! – тихо произнес Арей.</p> <p>– Неужели?</p> <p>Арей сурово посмотрел на Даф.</p> <p>– Забери кота!.. И остальные тоже прочь! Оставьте нас вдвоем!.. – властно сказал он.</p> <p>– Но позвольте! Как вы смеете говорить мне &quot;прочь&quot;? – начал Эссиорх.</p> <p>– Уйди, светлый! Не знаю, что тебе нужно, но с тобой я буду биться позже. Даже Лигул не сумел удержать меня в Тартаре. Ты и подавно не сможешь... А пока ступай и жди меня снаружи! – жестко сказал Арей.</p> <p>Негодующий Эссиорх вновь хотел что-то вякнуть, но умная Даф, уже подхватившая Депресняка, решительно потянула его за собой. Она сообразила, что всего одно неловкое слово может привести к тому, что Арей обрушит на стража свой меч. Первой по коридору двинулась Улита, за ней Даф, тащившая своего вяло сопротивляющегося хранителя, и последним – Мефодий. Перед тем как шагнуть в комнату с выбитым окном и навсегда покинуть обреченный дом, Буслаев оглянулся.</p> <p>У лестницы, на выщербленном полу, оставались только Арей, Яраат и мертвый змей. Арей в ожидании смотрел на оборотня, точно подгоняя его взглядом. Последнее, что увидел Мефодий: Яраат заносит топор, который, разрастаясь в размерах, отбрасывает страшную тень, похожую на виселицу с раскачивающимся мертвецом. Арей же просто стоит и ждет удара...</p> <p>Мефодий торопливо спрыгнул на асфальт рядом с Улитой и Дафной. Началось томительное ожидание. Эссиорх нетерпеливо переминался с ноги на ногу.</p> <p>До них доносились отрывистые взвизги атакующего оборотня. Лезвия звенели, сталкиваясь. Срабатывали защитные талисманы, низко и кровожадно пел песню смерти каменный нож, плескали магией искры из перстня Яраата. Арей же был безмолвен. Мефодий не слышал ни одного звука, который мог бы исходить от него.</p> <p>А затем – так же внезапно – все стихло. Зловещая тишина опустилась на дом. На крыльцо, прямо через заколоченную дверь, ничуть не смущаясь этим, вышла Мамзелькина. Вышла деловито, не глядя по сторонам. На ходу она что-то прятала в рюкзак. Видно было, что Аида Плаховна на работе. Коса у нее в руках была зачехлена. В этот раз ее не пришлось даже расчехлять. Все закончили без нее. Сделав несколько шагов, Мамзелькина растаяла. Ее ждали новые свершения.</p> <p>– Слушай... э-э... тебе лучше не ждать Арея! Просто такой дружеский совет. Телепортируй поскорее, – сказала Даф Эссиорху.</p> <p>– Ты думаешь, что победил Арей? На каком основании? Где факты? Откуда ты знаешь, что смерть унесла именно Яраата? Да даже если его!</p> <p>– Эссиорх, умоляю! Телепортируй, а? – нетерпеливо взмолилась Даф.</p> <p>– Если ты думаешь, что я боюсь какого-то темного стража, – ты ошибаешься! Я останусь здесь и сражусь с ним! Я скрещу свои маголодии с его темным мечом! – закипел хранитель.</p> <p>Улита шагнула к нему и, как тигрица, потерлась щекой о его плечо. Эссиорх, кипя от негодования, повернулся к ней.</p> <p>– Никто не говорит, что ты его боишься, пупсик. Ты такой благородный, такой отважный!.. Мы боимся за Арея. Мы не хотим, чтобы твои испепеляющие маголодии обрушились на него. Ты ведь пощадишь для нас нашего шефа, не так ли? Ты ведь добрый пупсик, а?</p> <p>Эссиорх оттаял.</p> <p>– Э-э... Ты правда так считаешь? Ну, что мои маголодии так опасны для него?</p> <p>– Разумеется! – хором сказали Мефодий и Улита. Улита снова торопливо потерлась щекой о куртку Эссиорха.</p> <p>– М-м-м... В таком случае мне действительно не имеет смысла тут оставаться. Если, идя вам навстречу, я все равно не смогу поднять на него флейты, то позволить изрубить себя в капусту будет неразумно... – задумчиво протянул Эссиорх.</p> <p>– Ну все, беги! Пока-пока, брутальный мой! Мы еще увидимся, не так ли? Даф знает, как с тобой связаться? – спросила Улита.</p> <p>Эссиорх рассеянно оглянулся на Даф.</p> <p>– Думаю, что знает. Во всяком случае, я никогда не теряю ее из виду, – сказал он.</p> <p>– Вот и чудно! Тогда сложностей не возникнет. Что у тебя с завтрашним вечером? – промурлыкала Улита.</p> <p>– А что у меня с завтрашним вечером? – Эссиорх чутко прислушался к звукам внутри дома и, махнув им рукой, исчез в золотистом круге.</p> <p>Улита расхохоталась.</p> <p>– Он мне ужасно нравится! Он такой... ну как девушка красная... И где вы, светленькие, таких только берете? – поинтересовалась она у Даф.</p> <p>Даф погладила Депресняка. Она уже закончила его осматривать и убедилась, что его раны не опасны. Через пару дней кот вновь станет доводить Эдю Хаврона до белого каления, а тот с воплями будет требовать пулемет.</p> <p>– И ничего он не такой! Мне показалось, что он меняется в лучшую сторону, – заступаясь за своего хранителя, заметила Даф. Она и правда так считала. С каждым днем Эссиорх становился все более приспособленным. Лопухоидный мир влиял на него в положительном смысле.</p> <p>Улита отнеслась к ее словам философски.</p> <p>– Это все зависит от того, какая сторона лучшая, – заметила она.</p> <p>В комнате с вырванной рамой показался Арей. На лезвие его меча зачем-то был наброшен плащ. Об Эссиорхе он даже не вспомнил. Мефодий ясно ощутил, что Арея ни о чем нельзя спрашивать. Во всяком случае, тому, кто хочет жить долго и счастливо.</p> <p>– Старые долги отданы, новых пока нет, – глухо произнес Арей. – Улита, вызывай Мамая. Уезжайте! О твоем мече я позабочусь, синьор помидор. О твоей флейте тоже, светлая! А теперь ступайте! Я хочу побыть один.</p> <p>Арей повернулся широкой спиной и медленно, по-медвежьи косолапо, снова пошел в опустевший дом.</p> mybb@mybb.ru (Тим) Tue, 06 Apr 2010 19:52:37 +0400 http://fantazy.forumbb.ru/viewtopic.php?pid=33#p33 http://fantazy.forumbb.ru/viewtopic.php?pid=19#p19 <p>Когда они вышли наружу, Храм Вечного Ристалища уже не показался им таким огромным. Правда, они почти и не оглядывались. Вскоре зоркая Дафна увидела впереди чей-то силуэт. Они подошли ближе и узнали Арея. На щеке у него запеклась кровь. Рядом с Ареем на земле сидел горбун Лигул и тряс головой. На лбу у Лигула был заметен след от удара мечом плашмя. Доспехи горбуна выглядели порядком промятыми.</p> <p>Арей с мрачной улыбкой посмотрел на подошедшую Даф.</p> <p>– Разумеется, меня сейчас попытаются спросить: «Что здесь произошло?» Этот глуповатый вопросик буквально оттиснут на лбу у нашей светлой мадемуазель с черными перьями на крыльях. Не так ли? – спросил мечник.</p> <p>– Да, – кивнула Дафна. Отрицать очевидное было глупее, чем его признать.</p> <p>– Итак, поясняю, – насмешливо сказал Арей. – Мы были здесь, оказывается, не одни. Мне мило составили компанию мой друг Лигул и… друг моего друга Яраат. Как настоящие друзья, они решили сделать мне сюрприз и не предупредили о приходе. Подкрались, чтобы почесать мне спину кинжалом. Однако мне вовремя позвонила по внутреннему телефону моя тетя Интуиция. После краткого обмена мнениями Яраат предусмотрительно скрылся. Хотел бы я знать, какой из своих артефактов он использовал. В качестве сувенира Яраат оставил саблю тигриного укуса и своего друга Лигула, который на радостях упал и набил себе шишку. Не так ли, друг Лигул?</p> <p>Горбун, сидящий со скрещенными на груди руками, гневно засопел.</p> <p>– Мне непонятна твоя ирония, Арей. Убивать тебя не входило в наши планы. Нам нужно было только подстраховаться, чтобы то, что вынес Мефодий, досталось мраку, – сказал он.</p> <p>– Я так и понял, когда вы оба набросились на меня и стали нежно, как на первом свидании, щупать своими железяками мой нагрудник и шнур дарха. Что же до Яраата – я надеюсь, наши дороги жизни еще пересекутся. И это будет последний перекресток одной из троп, – вежливо сказал Арей.</p> <p>– Так, значит, Яраата выпустил Лигул? – спросил Мефодий.</p> <p>– Да. Насколько я понимаю, Яраат был нужен ему, чтобы дистанционно повлиять на Троила. Он обладает кое-какими способностями к дистанционному зомбированию, – заметил Арей.</p> <p>– Он зомбировал Троила? – недоверчиво спросила Даф.</p> <p>– Нет. Троил был им не по зубам. Но с защитой его секретаря Беренария они справились и зомбировали бедолагу. А Беренарий, в свою очередь, подбросил Троилу небольшой перстенек, известный в узких кругах очень широкой магической магщественности как перстень подавления воли. Наверняка, разговаривая с тобой, Троил то и дело смотрел на перстень. Такое уж свойство этого артефакта – он подавляет волю того, кто смотрит на него. Отвести же надолго взгляд никто не в силах.</p> <p>– Но для чего они все это сделали?</p> <p>– Этим жучинам, надо полагать, требовался рог Минотавра. И курьер, который бы его доставил. Курьером была, разумеется, ты, Даф. Однако Беренарий и Яраат не учли, что Троил не дурак. Несмотря на перстень, он сохранил достаточно здравого смысла, чтобы понять, что им пытаются манипулировать. Правда, его погубила излишняя мягкость. Он не предпринял сразу никаких мер и выжидал. И тогда Беренарию ничего не оставалось, кроме как подбросить ему ту шкатулку с чешуей Тифона. А заодно и твое перо, Даф… Надеюсь, что Троил все же выживет, хотя по большому счету я не сентиментален. Просто бедолага Троил не самое худшее, что может пожелать для себя мрак.</p> <p>– А как насчет Мамзелькиной? Ну, что кто-то должен погибнуть и она сделала запись карандашиком?</p> <p>– Как я понимаю, никакой записи не было. Старушка пыталась нам помочь, но весьма своеобразно, в своей трогательной манере. Предупредить о Лигуле и Яраате, оставаясь при этом в рамках… м-м… профессиональной этики, что ли… – сказал Арей.</p> <p>Мефодий почувствовал, что горбун Лигул уже несколько минут с жадностью смотрит на него, точно стремится осмыслить что-то, но не может. Всматривается в его лицо, в глаза, в пустые руки. Всматривается и не понимает.</p> <p>– Что же мальчишка вынес из лабиринта? Поглоти меня свет, где оно – то, ради чего я жил все эти годы? – спросил он наконец.</p> <p>Дафна присела возле горбуна на корточки. Он был ей даже не противен. Она не ощущала к нему ненависти. Он был для нее… как большой черный блестящий жук, который ползет по засохшему навозу.</p> <p>– Мефодий получил там всемогущество. Абсолютную силу, не имеющую никакого окраса. Силу, лишенную собственной воли, формы, желания. Силу, которую сложно отнять и еще сложнее подчинить. Теперь все будет зависеть от того, какую дорогу он выберет. Будет ли это путь тьмы или путь света… – сказала она Лигулу.</p> <p>Горбун облизал губы, поспешно соображая.</p> <p>– Я могу сделать молодому человеку очень интересное и выгодное предложение! Предложение, от которого невозможно отказаться! – бодро сказал он.</p> <p>Арей расхохотался своим страшным гулким смехом:</p> <p>– Всмотрись в него, горбун! Я тебя знаю, ты же не дурак, хотя порой и работаешь в этом амплуа. Внимательно всмотрись в мальчишку… А теперь отними это, если сможешь. Смелее: ни я, ни Даф не будем тебе мешать. Отними же, чего ты ждешь?</p> <p>Яростные глазки горбуна просверлили Мефодия. Это длилось долго, очень долго. Наконец Лигул отвел взгляд.</p> <p>– Да, <br />этоне отнимешь. <br />Этоуже стало его частью. <br />Этонельзя ни украсть, ни выманить. Даже прикончив его, мы ничего не выиграем, – прошипел он недовольно.</p> <p>– Разумеется. Занятно, что ты понял это только теперь, – сказал Арей.</p> <p>– И знаешь, что меня бесит! Что вся эта сила зависит от одного крошечного, ничтожного эйдоса! – негромко, но с угрозой произнес Лигул.</p> <p>Мечник Арей шагнул к Мефодию и внезапно, подчинившись внутреннему порыву, опустился на одно колено.</p> <p>– Запомни, что я скажу тебе, мальчишка-лопухоид. Вчерашний лопухоид, но все же… Ты не освоил еще ту силу, что живет в тебе, не приручил ее… Многое тебе еще предстоит понять и многое пережить, прежде чем сила, пришедшая к тебе, станет действительно твоей силой. Но это произойдет рано или поздно, я знаю. Впереди у тебя длинный извилистый путь, но ты придешь к нам, повелитель мрака, и поставишь последнюю точку в существовании этого безумного мира! – сказал он.</p> <p>– Или откроешь новую страницу, повелитель света! – шепотом сказала Мефодию Дафна.</p> mybb@mybb.ru (Тим) Tue, 06 Apr 2010 19:04:39 +0400 http://fantazy.forumbb.ru/viewtopic.php?pid=19#p19